Гарри Поттер и Принц-полукровка

Значит, мне — не раньше марта.

— Ну, даже сдача теста не поможет тебе телепортироваться в замке.

— Какая разница? Зато все будут знать, что я в любой момент могу переместиться, если захочу.

Перспектива освоить телепортацию взволновала не одного Рона. Целый день ученики только и толковали о предстоящих занятиях, всем хотелось научиться появляться и исчезать по желанию.

— Классно будет, когда мы сможем просто… — Шэймус щёлкнул пальцами, изображая исчезновение. — Мой кузен Фергус постоянно меня этим достаёт.

Размечтавшись о своём счастливом будущем, он слишком сильно взмахнул палочкой, и вместо струйки чистой воды — темы сегодняшнего урока Колдовства — у него получилась мощная, как из шланга, струя, которая ударила в потолок и отрикошетила, сбив профессора Флитвика с ног. Профессор высушил себя заклинанием и задал Шэймусу строчки[6]: «Я волшебник, а не размахивающий дубиной бабуин».

— Гарри уже телепортировался, — сообщил Рон несколько смущённому происшествием Шэймусу.

— Ух ты! — прошептал Шэймус, и они вместе с Дином и Невиллом придвинулись ближе, твёрдо намереваясь из первых уст услышать, каково это — телепортироваться. Остаток дня Гарри осаждали шестиклассники, просившие поделиться ощущениями от перемещения. Они скорее с благоговением, чем с разочарованием, слушали о всех неудобствах процесса, которые он живописал. Гарри продолжал отвечать на их дотошные вопросы, пока не настало без десяти восемь — тогда ему пришлось соврать, что он забыл вернуть книгу в библиотеку, иначе он не успевал на урок Дамблдора.

Кабинет директора был ярко освещён, в своих рамах тихо посапывали предыдущие директора. Думоотвод уже стоял на столе, меж рук Дамблдора. Правая рука профессора оставалась по-прежнему чёрной, словно обугленной. Она, похоже, вообще не заживала, и Гарри — наверное, раз в сотый — задумался о том, что могло вызвать столь необычную травму.

— Я слышал, ты на каникулах встречался с Министром магии?

— Да, — согласился Гарри, — но он остался не слишком мной доволен."

"— Что ж, — Дамблдор вздохнул, — мной он тоже не особенно доволен.