Ганнибал

Кто-то из стоящих в темноте людей поет, и поет вполне прилично. Как только певца вычисляют, его тут же вытаскивают на свет к костру и угощают вином сразу из нескольких бутылок. Он затягивает песнь о горькой судьбе, но его тут же останавливают и требуют исполнить что-нибудь более радостное."

"Роже Ледюк, более известный под именем Ньокко, сидит на каменном парапете фонтана и что-то курит. Его взор уже слегка затуманен, однако Ромулу он видит мгновенно. Цыганка стоит в толпе за костром. Ньокко покупает у уличного торговца два апельсина и идет следом за ней подальше от людей.

Они останавливаются под уличным фонарем довольно далеко от костра. Свет фонаря холоднее, чем свет костра, и он вдобавок затенен листьями клена. Бледное лицо Ньокко кажется Ромуле чуть зеленоватым, а тени от листьев на нем похожими на подвижные синяки. Ромула смотрит на Ньокко, и ее ладонь лежит на его руке.

Из кулака Ньокко вдруг выскакивает длинное, похожее на язык гадюки лезвие ножа, и он чистит апельсин. Кожура плода свисает длинной вьющейся лентой.

Он дает ей первый апельсин, и Ромула отправляет в рот одну дольку. Ньокко принимается чистить второй.

Они о чем-то коротко говорят по-цыгански. В ходе беседы Ньокко один раз пожимает плечами. Ромула дает ему сотовый телефон и показывает кнопки, на которые следует нажимать.

В ухе Ньокко звучит голос Пацци. Немного послушав, Ньокко складывает телефон и сует трубку в карман.

Ромула снимает с цепочки на шее какой-то крошечный амулет, целует его и вешает на шею своего низкорослого и крайне неопрятного приятеля.

Тот косится на талисман и пускается в пляс, делая вид, что священный предмет жжет ему тело. Ромула слегка улыбается. Затем она снимает с запястья серебряный браслет и надевает его на руку мужчины. Браслет сидит превосходно. Рука у Ньокко не крупнее, чем у нее.

— Ты можешь остаться со мной на часок? — спрашивает Ньокко.

— Да, — отвечает она.

Глава 28

Снова вечер, и мы опять видим доктора Фелла в каменном зале Форте ди Бельведере на выставке «Ужасающие орудия пыток».

Доктор стоит, небрежно опершись о стену, над ним с потолка свисают железные клетки осужденных на смерть людей.

По лицам посетителей он изучает, в каких формах проявляется тяготеющее над родом человеческим проклятие. Он смотрит, как люди топчутся вокруг инструментов для страдания и как при этом трутся друг о друга, как потеют их шеи и краснеют щеки, как они сопят от волнения, как волосы встают дыбом у них на руках.