Жаль, не добили

Христом-богом клянусь! У Бабулы несколько убежищ, все на юге, за Хохмяжной грядой. Я ни одного не видел. Даже без понятия, в каком лесу сидит Фадей Коровяк, сколько у него людей и какие планы. Про Бабулу мне вообще ничего не известно. Ходят слухи, что тот стал совсем нервный, любит лично расправляться с людьми, а в охрану себе набрал хорошо подготовленных баб.

– В смысле?.. – не понял Алексей.

– Ну, бабы… – Фельдшер растерялся.

– Я знаю, кто такие бабы и для чего они нужны, – заявил Алексей. – Охрана главарей бандподполья в их функции не входит.

– У Бабулы входит, – сказал фельдшер. – Злые, хитрые, умные, умеют драться. Люди говорят, что он с Шухевича берет пример.

– Ладно, девушки потом, – отмахнулся Алексей. – Что по текущему положению?"

"Криветко сказал, что бандиты явились к нему, когда уже стемнело. Невредимых было человек пять, злые как черти, оборванные, обгорелые. Верховодил отрядом некто Ульян Стегайло, мужик лет под сорок, жилистый, с квадратной челюстью.

Спорить с ним было глупо. На поясе у него висел большой охотничий нож, и ему не терпелось пустить его в ход.

– Сам посуди, Потапушка, куда мы потащим этих калек? Не осилим, сами загнемся по дороге. Укрой их в риге, вытащи пули, перевяжи, напичкай лекарствами. В общем, сам знаешь, что делать. Да следи, чтобы не сдохли. Это верные люди, героические хлопцы. А мы пришлем команду с носилками денька через два-три. Побежишь к чекистам – сам знаешь, что будет с тобой и твоей семьей, – заявил он.

– Что с ранеными? – спросил Алексей.

– Их трое, – сказал лекарь. – У одного дыра в плече и нога сломана. Пулю я вытащил, продезинфицировал рану, шину наложил. Второй голову разбил, с лестницы падал, у него еще бедро повреждено. Я ему таблетки даю обезболивающие. У третьего пуля в бедре была, и бок насквозь прошило. Я сделал, что уж смог.

– А теперь откармливаешь их и таблетками пичкаешь. Значит, вся компания не ходячая?

– Они не могут ходить.

– В яме сидят?

– Да.

– Оружие?..

– При них.

– Хреново. Ладно, полезай в подвал.

Глава 6

Он вошел в овин и поморщился, когда в нос ударил густой запах прелой соломы. Это помещение давно не использовалось по назначению. Фонарь тут не требовался, с улицы поступало достаточно света.

В центре на яме лежали два щита, способных выдержать вес человека. Для маскировки они были забросаны мусором, сухой травой.

– Потап, ты? – прозвучал глухой дрожащий голос.