Жаль, не добили

Никакой инициативы, уяснили? Газарян, за мной, в дом.

Алексей с товарищем ворвались в хату с автоматами наперевес. Газарян перекрыл второй выход. Семья готовилась к трапезе. Все сидели за накрытым столом, сцепили руки, молились, распахнули глаза, оторопели.

– Снова вас приветствую, гражданин Криветко и почтенное семейство! – Алексей широко улыбался. – Передаем пламенный коммунистический привет, как говорится. А ну, встать там и слушать сюда! – рявкнул он, стреляя пальцем в печку.

Девочка заплакала, стала размазывать слезы по щекам.

А ведь действительно, с волками жить!.. Алексей передернул затвор, вскинул «ППШ». Злой он был сегодня на эту публику. Кто сказал, что офицер госбезопасности должен расшаркиваться перед врагами?

Они заголосили, стали что-то просить, умолять.

– Газарян, баб убери, – процедил Алексей.

Он подождал, пока закончится возня, сопровождаемая бабьим визгом. Захлопнулась крышка подпола.

Капитан подошел к фельдшеру, умирающему от страха.

– Говори! – приказал он.

– Я не понимаю, что вы хотите, – простонал тот.

– На совесть ему надави, командир, – посоветовал Газарян. – Это там, где трахея. Сразу заговорит.

– Не надо, пожалуйста, – взмолился Криветко.

– Прекращай ломать комедию, подумай о семье. В сарае гости, да? Одно дело – добровольный пособник бандитов, и совсем другое – потерявший ориентиры, запутавшийся, запуганный человек.

– В тени, – вставил Газарян.

– Долго не протянешь. Согласишься на сотрудничество, раскаешься – срок получишь небольшой, да и тот скостят, потому что Советская власть великодушна. Она основана исключительно на гуманистических идеалах. Что так смотришь? Будем говорить? Учти, времени у тебя мало.

Фельдшер сломался, как сухая коряга, рухнул на колени, стал уверять, что все расскажет.

– Только семью не трогайте! Люди из леса обращаются ко мне не очень часто, но иногда случается. Я даю им лекарства, провожу ночью несложные операции. Бабулу ни разу не видел, знаю Фадея Коровяка. Тот у Бабулы на подхвате, при немцах был мелким функционером ОУН, руководил подпольной типографией. Сейчас он заматерел, оброс бородой. Я не знаю, где схрон Бабулы.