Жаль, не добили

Они не собираются начать полномасштабное наступление?

– А что, у тебя есть какие-то личные планы на Новый год? – осведомился Вадим.

Ополченцы сходились к центру поселка. Люди выбирались из домов, шли им навстречу. Кто-то плакал, кто-то ругался великим и могучим русским матом. Во дворе напротив администрации протяжно и жутко выла женщина.

Алексей вошел в здание сельской управы, потерянно бродил по пустым разоренным комнатам. В приемной творилось что-то страшное. Разбросанная мебель, разбитый стол.

"В комнату заглянул Апраксин, отшатнулся.

– Господи, Вадим, как ты можешь на это смотреть?

Тошнота подкрадывалась к горлу. Но за последние три года он насмотрелся и не на такое. Украинские радикалы без всякой жалости истребляли ополченцев и мирных жителей, попавших под горячую руку. С пленными они вытворяли такое, что фашистское гестапо сдохло бы от зависти.

Ополченцы тоже в долгу не оставались, с врагами особо не церемонились. С этим невозможно было сладить. Законы войны неумолимы.

Рядом с этими кошмарами жили мирные люди. Они сеяли, пахали, строили, давно привыкли к свисту пуль и вою снарядов, женились, рожали детей, решали свои мелкие бытовые проблемы.

Во дворе администрации было не лучше. Незваные гости затолкали в бочку какого-то мужика и пристрелили его прямо в ней. Убиты гражданские, пожилая пара.

Здесь же валялись мертвые украинские силовики. Еще одна кучка лежала на дороге. Их пока не убрали, даже не накрыли. Там стояла женщина с воспаленными глазами и злобно плевала на мертвецов. Подходили люди, смотрели.

Белобрысому солдату в новеньком зимнем комбинезоне оторвало руку осколком гранаты. Он умер от кровопотери.

Еще один парень в униформе спасался бегством, но удрать не успел. Осколок разбил на нем шлем и раскурочил половину черепа. Он лежал, неестественно вывернувшись. В руке его поблескивал смартфон. Надо же, как выросло благосостояние украинских карателей. Хотя наверняка не сам купил, а так – боевой трофей.

Капитан хотел пройти мимо, но что-то заставило остановиться.