Жаль, не добили

 – Знаешь, Алексей, мы врать не стали, с твоей пассией не были знакомы. Только слышали однажды через стенку, как ты урок преодоления половой безграмотности с ней проводил. Извини. Не везет тебе с бабами. Еще раз прости. В общем, резали сухую правду-матку, активно поминали твои боевые заслуги, героическую деятельность на фронтах и после. Вроде ясно дали понять, что если тебя репрессируют, то забирать нужно и нас, а заодно и половину расформированного Смерша. Арсен даже рапорт пригрозил накатать руководству областного управления госбезопасности.

– Осмелели фронтовики. – Алексей усмехнулся.

– Не без этого, – согласился Газарян. – Но ведь обидно, командир. Мы жизнью рисковали, диверсантов ловили, с бандитами бились, а тут приходят всякие тыловые сволочи, которые из автомата ни разу не стреляли, и корчат из себя мелких божков, вершителей судеб.

– Странно, но пронесло. – Максим пожал плечами и начал наполнять стаканы. – Не думаю, что этот гад нас испугался.

– Кто-то, но не мы, – добавил Газарян. – Сам подумай, нам это зачем? Ты нас вполне устраиваешь. Уже три года живем душа в душу.

За это офицеры и выпили.

Алексей знал, что это не они. В противном случае он ничего не смыслил в жизни. Группа оперативников Смерша шла с ним по фронтам с сорок третьего года. Он доверял им как себе. Никто его не подводил. Он упрашивал начальство, дескать, позвольте мне работать только с ними, если хотите получить положительный результат.

Они прошли сотни километров прифронтовых дорог, искали лазутчиков, бились с диверсантами и регулярными частями вермахта, прорывавшимися из котлов. Белгород, Восточная и Западная Украина, Польша, Германия, Чехословакия.

Его бойцы выходили целыми из любых передряг, гибнуть стали лишь от рук боевиков УПА, к которым у них теперь был особенный счет. В сорок четвертом главарь банды Нестор Бабула застрелил Пашку Овчинина, а сам сбежал.

Год прошел, и от всей опергруппы остались только эти двое – Газарян с Волковым. Он выпросил их у начальства, пристроил к себе. Ведь надо в этом мире кому-то доверять!

Офицеры не возражали. Служба в большом советском городе, пусть и со странной спецификой, куда предпочтительнее, чем в негостеприимной и чужеродной Польше.