Фронтир

Его появлению предшествовали красочные афиши на тумбах, с обложками книги и мастерски изображенными главными героями, стоящими на палубе «Касатки».

Хотя время едва приближалось к полудню, весь тираж был распродан до последнего экземпляра. Сказать, что молодой человек, вернее, парнишка лет шестнадцати, не больше, расстроился, это не сказать ничего. Как такое могло случиться? Неужели вся столица вдруг увлеклась чтением? Букинист проводил молодого человека взглядом, полным искреннего сочувствия, и с нетерпением посмотрел под прилавок.

Проклятье! Нельзя! Времени только полдень, нужно работать, если же взяться за чтение, то про все остальное можно позабыть. Уж он-то знает свою натуру. Да и бог с ним! Уже через несколько минут ставни лавки были закрыты, а ее владелец расположился в кабинете на втором этаже, вооружившись трубкой, набитой душистым табаком, который он курил только в особых случаях. И вот наконец, пустив к потолку большой клуб дыма, он открыл книгу. Все к лукавому, сегодня он отдыхает.

А понуро бредущему по улице молодому человеку никто завидовать не стал бы и уж тем более не пожелал бы оказаться на его месте. Причем это относится ко всем, а не только к любителям романов, уж очень несчастный вид был у паренька. А кто захочет быть несчастным настолько, каким бы ни был повод… Скрежет подков по каменной мостовой, ржание лошади, скрип пролетки, возмущенный крик извозчика.

– Тпру, стоять, родимая! Э-э-эх, молодой господин, да разве ж можно так-то, по сторонам не глядючи.

– Извозчик, глотку побереги, – раздалось вдруг из пролетки, и оттуда на паренька уставился ободряющий взгляд прилично одетого господина в дорогом пальто.

– А если бы я его зашиб, кто отвечал бы? – все же поумерив пыл, пробасил мужик.

– А он прав, молодой человек, не дело ходить по улице так расхлябанно. Ладно этот остолоп угодил бы в участок и в тюрьму, так ведь и у меня отняли бы немало времени.

– Простите… Я просто задумался… Я и не думал…

– Полноте.

– Право, я не хотел бы злоупотреблять…

– Ох и слово-то выбрали. Присаживайтесь. Заодно поведаете, что вас так расстроило. Разумеется, если это не величайшая тайна всех времен и народов.

– Да какая тайна, право слово. Вы слышали о новом писателе, Дворжаке?

– Это тот, что написал столь нашумевший роман?

– Ну да.