Фрэнк на вершине горы

— А теперь, — велела она, — пошли мне физика-математика.

И к ее ногам вынесло старинную монету, блеснувшую в ярких лучах.

— Я стану легендой! — верещала Мэлоди. — Легендой! Покруче Тэссы Тарлтон!

— Просто не разноси Лондон, и у тебя наверняка получится.

— Твоя мать хочет не детей, а денег, — поспешно выпалила Джулия.

Мэлоди на секунду осеклась, а потом закричала еще громче:

— Легендой! Легендой! И она еще пожалеет!

***

— Мда, — сказал бездельник Эллиот, покрутив в руках обломок какой-то трубы.

Они с Фрэнком бродили по пепелищу, пытаясь понять, с чего начинать расчищать завалы.

— Каждый по-своему прощает себя, — пожал плечами тот.

— Послушай, — Эллиот положил руку ему на плечо. — У меня не так уж много денег, по правде говоря, их совсем нет. Но я бы хотел, чтобы ты помог мне построить здесь новый дом — совсем скромный, с одной спальней и очаровательной кухней, нам с Деборой много не надо. А я стану твоим подмастерьем, можно? Я честно буду очень старательно работать.

— А что же делать с тем, что Дебора не совсем добровольно влюбилась в тебя? — спросил Фрэнк.

— Ну я все равно не могу это отменить! А без меня ей будет плохо, зато со мной — хорошо. Я сделаю все для ее счастья, вот увидишь… Эй, чувак, — вдруг потрясенно охнул он. — Ты же смотришь мне прямо на меня.

— Прости, — Фрэнк торопливо отвернулся, но Эллиот запротестовал.

— Да нет, это наоборот круто! Я хочу сказать — стремно, что ты все время прячешь глаза, еще эти темные очки… Как будто ты в чем-то виноват, а ты нет.

Совершенно смутившись, Фрэнк только угукнул. Они обменялись рукопожатием, закрепляя такую странную сделку.

— Ладно, — буркнул Фрэнк, — тогда я составлю смету и мы съездим за стройматериалами, да?

— Да, — обрадовался Эллиот.

От «Кудрявой овечки» к ним приблизился циркач с крылышками и спросил, обращаясь к Фрэнку:

— Дружище, когда мне можно будет пригласить Мэри Лу на второе свидание?

— А я откуда знаю? — вытаращился на него Фрэнк.

Глаза в глаза, но пришлого парнишку это мало смутило.

— Вот и я не знаю, — признался он. — Вдруг она тоже будет смеяться или верещать… верещать — это хуже всего, — он поежился. — Так оглушительно.

— Вот уж вряд ли, — утешил его Эллиот.