Формула моей любви

Марк никак не ожидал, что прочувствует в полной мере все прелести эдакой дачной вольницы, такого, казалось бы, незамысловатого отпуска и будет наслаждаться каждым днем, смакуя его с особым удовольствием. Он легко и непринужденно дал себя использовать родным Клавдии в сельскохозяйственных делах, с неменьшим удовольствием и азартом играл с Робертом Кирилловичем, дедом Клавы, в шахматы, встретив в его лице очень серьезного противника, и с еще большим удовольствием ленился, словив бациллу расслабленной, неторопливой и вольготной дачной жизни.

А еще они много разговаривали с Клавдией. Говорил в основном он, а она совершенно замечательно его слушала, умело направляя течение беседы и задавая интересные вопросы.

Она подробно расспросила про его болезнь и про то, откуда она у него, и выспросила про все рекомендации, данные врачами. А Марк спокойно все рассказал, как не о себе, а о каком-то знакомом, что тоже было поразительно – первый раз, вспоминая о своей хвори, он не испытывал никаких эмоций, не терзался ощущением собственного бессилия перед болезнью.

Странно все это.

– Не загружать мозг привычной работой, вычислениями и анализом, переключаясь на что-то другое, гулять, дышать свежим воздухом, немного физической нагрузки и читать что-то легкое, – рассказывал он, посмеиваясь. Мама рекомендовала какого-то очень модного современного автора, я купил пару книжек, попробовал читать самую нашумевшую, прямо бестселлер всех времен и народов. Дикой силы вещь, я уснул на второй странице.

– Ну, это мы исправим, – пообещала Клава. – Тебе повезло мама у меня лингвист, правда преподает в гимназии, но она делает обзор современной литературы в интернете, как один из востребованных критиков. Она тебе обязательно что-нибудь подберет. Ну, а прогулки, чистый воздух и легкие физические нагрузки, например, купание на речке, катание на велосипеде и копание грядок мы тебе обеспечим.

Она поразительная, эта девушка Клавдия.

Была в ней какая-то особая, врожденная грация но, при всей внешней хрупкости, тонкости, чувствовалась в этой девушке внутренняя сила, наделявшая ее особой легкостью бытия, формирующая непоколебимую уверенность в том, что все будет хорошо и сложится так, как должно сложиться.

И эти ее глаза. Уму непостижимо, какие у нее глаза.