Формула моей любви

Кожа светилась необыкновенным жемчужно-розовым светом, превращая женщину в нереальную, словно парящую над землей и обыденностью сияющую богиню…

Застигнутая врасплох, она замерла, так и продолжая держать в поднятых руках полотенце, из которого, как в замедленной съемке медленно-медленно падали мокрые сверкающие на солнце пряди волос…

И смотрели на него невероятные, широко распахнутые от неожиданности малахитовые глаза.

Время замерло и Марк почувствовал как стучит у него в груди сердце, как закипает кровь в паху.

И внезапно снизошло на него пьянящее озарение, что на самом-то деле нет и никогда не было, и не может быть у него никакого выбора, и не существовало никогда никакой иной возможности жить, дышать, двигаться, существовать, как личность, как мужчина, как человек, мыслить и быть без вот этой женщины, без полного единения с ней.

Не в состоянии разорвать нить между их соединенными взглядами, Марк неосознанно, в несколько огромных шагов, преодолел расстояние, разделявшее их, и, продолжая тонуть в ее глазах, начал нервно, стремительно раздеваться, буквально срывая с себя одежду.

"И оставшись таким же нагим, как она, сделал последние полшага и осторожно, как величайшую драгоценность, медленно притянул, обнял и прижал к себе свою розовую богиню. И почувствовал ее всю телом, кожей, и от невыносимой мощи и яркости чувств, буквально обрушившихся на него шквалом, он прикрыл глаза, прижался лицом к ее макушке, глубоко с шумом втянул в себя ее родной, единственный на земле, дурманящий аромат и замер на какое-то короткое мгновение, переживая пронзительные, глубочайшие эмоции, которые потрясали его.

Он не осознавал и не помнил тот момент, когда, подхватив на руки, уложил на постель свою драгоценность – это лишние, не имеющие в те секунды значения подробности для него, для нее – последние мгновения разделенности.

И они целовались, потерявшись друг в друге, долго, продленно, забывшись и потерявшись, пока, разгоревшееся в них истинное желание не переплавило нежность, на устремленность вперед – туда, где они вместе, – и поцелуй и объятия стали яростными, сокрушительными, влекущими.

И Марк поднял голову, посмотрел ей в глаза и, удерживая этот светящийся любовью и желанием малахитовый взгляд, одним движением соединил их тела, войдя в нее до самого предела. И остановился.