Формула одиночества

– Эти господа хотят превратить музей в развлекательный центр? В кабак на открытом воздухе? Простите, разве от меня что-то зависит? Если подписан приказ о ликвидации, если за всем этим стоят денежные мешки вроде вашего Заварзина, что я могу сделать? Поднять общественность, соорудить баррикады вокруг музея, организовать вооруженное сопротивление? Меня законопатят в тюрьму, а усадьбу все равно уничтожат. Я не могу подставлять сотрудников музея. Не хочу объявлять забастовку, голодовку, что там еще...

– Вы расписываетесь в своем бессилии? – быстро спросил Олег.

 – Опускаете руки?

– А вы хотите спровоцировать меня на конфликт? Простите, я здесь уже не хозяйка! И совсем не горю желанием встречаться с этим Заварзиным.

– Не хотите, как хотите, – Субботин притушил окурок о дно пепельницы и поднялся со скамьи. – Что-то вы слишком быстро сдались, Марина Аркадьевна. Я понимаю, у вас свои дела, свои заботы. Но ведь это ваше родовое поместье, неужто вы так спокойно отдадите его в руки тех, кто только и думает о своей выгоде?

– Все тут думают только о своей выгоде.

 – Голос ее прозвучал резко, но Марина и не думала скрывать свой гнев. – И вы в том числе, и этот Заварзин. И я почти уверена, что похищенное в музее никогда не найдут. Наверняка ограбление спланировали заранее. Я думаю, будь папа в живых, он смог бы мне рассказать, откуда, с чьей подачи возникла сама идея ликвидации музея. Я ведь знаю, что два года назад был утвержден план его развития. Отчего же вдруг решили все переиграть? И я вам отвечу почему: эти земли приглянулись крутым делягам от строительства. Затем нашлись чинуши, которых удалось легко подкупить... Словом, цепочка эта длинная. И каждое звено – люди, которые погреют руки на ликвидации музея.

– Вы уже видели завещание отца? – быстро спросил Олег.

– Завещание? – удивилась Марина. – А что он мог мне завещать? Особых богатств за ним не водилось, а семейные реликвии, которые не так уж дорого стоили, украли. Конечно, кое-что осталось, но Ольга Борисовна уже прибрала это к рукам.

Даже право пользования архивами отец, по ее словам, передал ей. И вряд ли она выпустит их из своих рук. Честно сказать, я хотела бы кое-что забрать на память, но для этого, скорее всего, придется судиться с Ольгой Борисовной. Разве что семейные фотографии, книги... Думаю, с этим она расстанется без сожаления.

– И все же, все же! Вы должны потребовать у мачехи, чтобы она показала вам завещание Аркадия Сергеевича. Это ваше законное право.