Формула одиночества

– Славик, как всегда, кстати, – вмешался Арсен, – отправим женщин и мальчика на его машине в Гагру, а за нами пришлют вертолет спасателей. – И, оглянувшись на крыльцо, с которого Вадик наблюдал за ними, убавил голос: – Сейчас они заняты скорбными делами, сам понимаешь, какими...

– На все твоя воля, господи, – перекрестился Лавр и, обняв друзей за плечи, подтолкнул их к избе. – Двигайтесь уже, а то не успеете позавтракать.

– Лавр в своем репертуаре. – Арсен подмигнул Марине и подхватил ее под руку.

 – Не отпустит, пока не накормит от пуза.

– Арсен, – тихо сказала Марина, – не надо афишировать наши отношения, когда у людей горе. – Она показала глазами на Вадика, который с болезненным выражением лица наблюдал за их приближением. А затем столь же выразительно посмотрела на Сабрину и Костика. Похоже, их встреча была не такой уж безоблачной.

Сабрина выглядела растерянной, а банкир, несмотря на изможденный вид, – крайне сердитым. Он что-то шепотом выговаривал Сабрине, а та с расстроенным лицом покорно кивала головой.

Похоже, она не предполагала, что из доверчивого тюфячка ее возлюбленный так быстро перевоплотится в жесткого и властного человека.

– Пожалуй, ты права. – Арсен окинул ее задумчивым взглядом. – Надеюсь, это не трусость, а элементарное сострадание к чужому горю? Но ты ведь не откажешься от своих слов?

Марина молча покачала головой и все ж не преминула добавить:

– Конечно, если ты не откажешься первым. Все-таки я не хочу выглядеть в твоих глазах наивной и доверчивой дурой.

Арсен улыбнулся.

– Знаешь, как говорят в Абхазии? «Я пообещал богу!» И здесь это самая главная, самая большая клятва, через которую невозможно переступить. В девяносто втором, когда в Гагре вовсю шли тяжелые бои, семь или восемь пожилых женщин – они помогали в штабе, который находился в здании Бзыбского сельсовета, кормили нас, поили, раны перевязывали, белье стирали – попали под бомбежку. И в этот момент они не о спасении молили. Они поклялись, что в десятилетнюю годовщину освобождения Гагры босиком пройдут от этого сельсовета до границы на Псоу, а это почти сорок километров.

И прошли! Правда, в кровь сбили ноги, но дошли. Без пафоса, без восторженных взглядов и речей, без видеокамер, без журналистов... А вечером, несмотря на лопнувшие на подошвах волдыри, отплясывали в «Апацхе» и громко смеялись над собой, хотя в некоторые минуты им казалось, что они не дойдут и не сдержат свою клятву.