Федор Годунов. Стылый ветер

Очень страшно вот так стоять перед вооружённой, агрессивно настроенной толпой, в любую секунду ожидая пистолетного выстрела, выпущенной из-за спин стрелы, кинутую в лицо сулицу. Если кто-то из людишек Шуйского хочет меня убить, лучшей возможности не придумаешь. Ищи его потом в толпе. Но и отступать мне некуда. Если я сейчас этих людей на свою сторону не перетяну, все мои труды за полгода насмарку пойдут. всё заново начинать придётся.

— То, что вам нашептали сегодня мои враги — правда. Я ваш царь, Фёдор Борисович Годунов.

Тот самый, служить которому вы крест целовали, а затем эту клятву нарушили. Но ту измену я вас готов не только простить, но и обещаю каждого из вас, кто мне верой и правдой служить будет, в дворянский чин возвести.

Выкрики, поднявшиеся было после моего признания, стихли, сменившись невнятным бормотанием сотен ртов. Большая часть моей армии состояла из вчерашних крестьян и посадского люда и возможность получения дворянства для них была несбыточной мечтой.

— Не верьте ему, православные! — вышел вперёд Косарь, задрав рыжую бороду от охватившего его возмущения.

— Федька сейчас что хочешь наобещает, лишь бы нас от служения истинному царю отвадить.

Я внутренне скривился. Была у меня отчего-то уверенность, что Косарь мою сторону примет. Мы же с ним если не друзьями, то хорошими приятелями, точно были. А он супротив пошёл. Ещё и Федькой своего царя называть осмеливается. Ну, ладно. Сам виноват.

— А ты, Феденька кем служил, когда твой истинный государь к власти на Руси пришёл? — ласково поинтересовался я.

— Сам же знаешь, что стрельцом в Ельце.

— И там же простым стрельцом до моего появления и остался, — резюмировал я. — А при мне уже до сотника дорос. Так что не тебе, Федюня, меня невыполненными обещаниями попрекать!

Вокруг оживились, весело зубоскаля о незадавшейся карьере елецкого стрельца.

— Вы все пошли в поход, желая возвести на трон справедливого и милостивого царя? Так чем же я для вас плох? Как-никак вместе от Путивля и Ельца сюда пришли.

От меня всем вам будет царская милость и щедрая награда. А вот дождётесь ли такой милости от нового самозванца, что на руси даже не объявился? Вряд ли.

— Царь Дмитрий не самозванец! То ложь! — кинулся было в мою сторону один из стрелков, потянувшись к сабле. — Ты сам тать! — забился он в руках схвативших его воинов. — Царицу убил!

Вспомнили всё же про Марину. Но это ожидаемо. Любой идиот, узнав, кто я такой, её смерть со мной свяжет.