Фараон

Правда, не успел я насытиться, как снаружи заиграли флейты, какие-то неизвестные мне струнные инструменты, затем раздался топот ног и дверь в зал открылась. В окружении множества людей, а также сопровождаемый Бенермерутом, ко мне вошёл мужчина, лет пятидесяти, с бритой головой и единственным оставленным длинным локоном на ней, посохом в руках, а также леопардовой шкурой на плечах и белой набедренной повязкой, украшенной поясом с золотыми цепочками и камнями. Остановившись около меня, он спросил.

— Ты тот, кто назвался богом Монту?

Я по его тону мгновенно понял, что это серьёзный наезд, потому единым движением вскочил на ноги и схватил его за ухо, больно крутанув его в сторону."

"— Ты кто такой? Жалкий человеческий червь? — изумился я, добавляя в речь маты, так что наверняка меня сейчас плохо понимали все, но мне было всё равно. Ещё отец меня учил, что покушающихся на твою власть нужно сразу давить в зародыше, а этот пришлый чувак явно решил покуситься на мои права.

Он попытался вырваться, но я хоть и был ниже его, но зато крепче и сильнее, так что выкручивая ухо, вынудил его опуститься передо мной на колени.

— Так-то лучше, знай своё место человек, — фыркнул я, отпуская его надорванное ухо, из которого показались струйки крови.

Все окружающие замерли, даже охрана, никто не сдвинулся с места, поскольку напряжение просто висло в воздухе.

— Это наследный правитель, носитель печати царя Нижнего Египта, великий жрец Птаха и префект Мемфиса, — в ужасе представил его мне, подошедший к нам Бенермерут.

— «Упс, — подумал я, но отступать было уже поздно».

— А я бог Монту, временно заменяю вашего царя в его теле, — громко сказал я, обращаясь всем вокруг, — отец Амон позвал его Ка на время к себе, видимо перетереть что-то надо с парнем, а эта тварь Бастет выполняя его волю, не предупредив меня, переместила меня сюда в его тело. Так что чем меньше мы будем мешать друг другу, тем быстрее всё устаканится.

Все молча смотрели на меня вытаращенными глазами, а верховный жрец и по совместительству правитель этого города поднялся на ноги, стал размахивать жезлом и произносить какие-то путанные слова, смысл которых до меня никак не доходил. Я спокойно стоял, пока он это всё делал, лишь пару раз зевнул, а потом и вовсе наклонился и взяв ногу птицы с блюда, стал похрустывать ею под его завывания.