Ты отдашь все!

Он исподлобья взглянул на Лиманскую, занимавшуюся изучением своего маникюра.

– Ой, ну одна халтура везде! – вздохнула она. – Представляешь, в новом салоне маникюр сделала – и к вечеру он уже весь облупился! А ведь я хотела хорошо выглядеть на празднике!

После этой ее фразы в комнате повисла напряженная тишина. Лиманская, которая все никак не могла сообразить, что она такое ляпнула, только хлопала недоуменно ресницами и обводила взглядом присутствующих.

– Да вы что? – глупо спросила она.

В это время раздался звонок.

Дверь пошла открывать Маргарита. Через полминуты в комнату зашел довольно молодой, высокий, слегка полноватый, но симпатичный русоволосый господин в очках. По очереди он быстро поздоровался с мужчинами и кивнул женщинам. Потом он сел рядом с Лиманской, до которой к этому моменту уже дошла допущенная ею досадная оплошность, и теперь она громко заговорила:

– Да я совсем не то хотела сказать! Я оговорилась просто! Я имела в виду, что все-таки здесь люди соберутся, повод серьезный.

..

– Так, повод действительно серьезный, – остановил ее только что пришедший мужчина. – Поэтому давайте просто помянем...

И он одним махом опрокинул рюмку водки.

– Ну, и где ты так долго был? – вызывающе обратилась к нему Лариса. – Я, вообще-то, волнуюсь, если что!

– Дела, – коротко ответил мужчина, который, скорее всего, и был тем самым Александром, о котором упоминала Марина, собиравшимся в скором времени жениться на Лиманской."

"Та скорчила обиженную физиономию, надула губки и стала демонстративно пережевывать кусок селедки, не глядя на жениха.

А Тугов продолжал вещать:

– Этим делом ФСБ должно заниматься! Может быть, оно вообще политическое... Из Германии, может, корни-то идут... Мы же не знаем, что за дела у него там были, помимо работы. Ты вот, Севк, кстати, больше всех должен знать. Вот и рассказал бы, а мы все вместе обдумали бы это!

– Да, ты бы рассказал, Сева, – поддержал его Звонарев.

– Ребята, я сам ничего не знаю, – виновато развел руками Всеволод.

 – Вы же знаете Леву, он писал в основном только о деньгах.

– А что о деньгах-то? – тут же заинтересованно влезла Лиманская. – Кстати, как его мама-ан? И почему она не приехала на похороны?

– Ты же сама с ней разговаривала! – раздраженно ответил Гайворонский. – Что она тебе сказала?

– Ой, что она может мне сказать? – смазливая мордочка Ларисы вновь исказилась в гримасе. – Что она очень плоха, совсем не встает с постели, и дорога может ее убить.