Это всё ты

Проваливаюсь в новые тревожные сновидения. Я их заслужила, конечно… Мама плачет без остановок. И непрерывно гладит меня по волосам, щекам, плечам и рукам. Эгоистично принимаю эти ласки, как утешение. Хоть и понимаю, что не заслуживаю… Из-за меня умерла бабушка. Из-за меня маме так плохо. Из-за меня случилась авария – Ян ведь остановился, чтобы поговорить со мной. Из-за меня сейчас говорят все эти страшные вещи: похитил, измывался, насиловал, сбежал… Господи, зачем я просила его лишить меня девственности? Как теперь донести до всех, что во всем произошедшем только моя вина?

В реальности ведь о таком рассказывать стыдно.

– Я знаю свою дочь. Она бы не согласилась, – долбит мама уже перед следователем.

А я и голову поднять стесняюсь. Растираю ладони, скребу запястья ногтями, незаметно раздираю."

"– Погоди, Лера. Я должен услышать пострадавшую, – тормозит опер холодным и суровым тоном. Почему у них у всех такие безразличные голоса? И это еще какой-то мамин знакомый.

И глаза… Почему у этих взрослых такие пустые глаза? Мне приходится в них смотреть. А я не могу. Снова опускаю взгляд.

– Ян Нечаев увез тебя из дома силой?

– Нет, – шепчу, едва слышно.

– Да он ей голову задурил!

– Уймись, – одергивает маму следователь. – Иначе мне придется проводить тебя в коридор.

– Молчу.

– Значит, ты по собственной воле села к нему в машину?

– Да… Я сбежала из дома… С ним…

– И куда вы отправились?

Я не знаю, что можно говорить, чтобы не сделать хуже.

Но не молчать же… Нужно что-то отвечать.

– В охотничий домик его отца… – шепчу так тихо, словно надеюсь, что меня не услышат.

– И где этот домик находится?

– Я не знаю… – вру в растерянности. – Мы ехали по киевской трассе, потом сворачивали… Не знаю, в каком районе точно…

– Хорошо, – в голосе следователя звучит недоверие. А может, я просто себя накручиваю. – Этот парень тебя к чему-то принуждал? В частности, к интимной близости?

– Нет! – выпаливаю возмущенно, раскрасневшись от стыда и гнева.

– Да она его боится просто! Разве не видно? Смотри, как дрожит, – тут же влезает мама. – Юня, этому дяде можешь говорить все, как есть. Скажи, милая, ты испугалась, правда? Боялась ему отказать?

– Нет же!

– Юня, тебе больше нечего опасаться…

– Нет, мама! Нет! Ян Нечаев никогда ни к чему меня не принуждал!

Этот ответ ей не нравится.