Это всё ты

О том, как было бы круто потрогать тебя… Ощутить под собой, – приглушая голос, неосознанно растягиваю слова, но не замолкаю. – О том, что с ума схожу, как зверюга, так рвусь отыскать, эм-м, источник твоего удовольствия. О том, с каким бы кайфом вдохнул твой запах и попробовал тебя, эм-м, на вкус… – не глохну даже тогда, когда вижу в расширяющихся глазах Ю потрясение. И даже, блядь, тогда, когда она, нервно раздувая ноздри, опускает взгляд и упирается им в пену. – О том, насколько, мать вашу, сильно я жажду снова услышать то, как ты дышишь, когда возбуждаешься.

И, блядь, только после этого связь между люто сбоящим мозгом и блядским языком восстанавливается. Осознавая, что и кому предъявил, с трудом перевожу дыхание и по привычке натягиваю ухмылку. Наверняка из-за смущения она кажется слегка придурковатой. А может, и не слегка… Хорошо, что Ю не смотрит. Она, блин, едва дышит, гипнотизируя лопающиеся пузыри.

"– Это мысли, над которыми я не властен, зай. Но свои желания я умею контролировать, клянусь. Виду не подам, как трясет от тебя, ага… Ум-м, блин… Могу даже потереть тебе спинку, хочешь? Без всякой похоти, Ю. Обещаю.

Блядский Боже, сколько же я всего в пылу безумия нагородил! Одно, сука, на другое не лезет. И вообще… Мать вашу, какая ебаная каша!

А Юния все молчит. И взгляда не поднимает. Только шумно и рвано тягает воздух.

Тогда я, черт возьми, беру себя в руки и иду к ней, чтобы опуститься задницей на деревянный выступ сбоку ванны.

– Ю, – шепчу ей ласково. – Что ты делаешь? Почему так долго молчишь? Скажи, хоть что-то? Я шокировал тебя? Понимаю. Я, блядь… – мычу, один хер, озабоченно. И куда эти гребаные слова подевались, когда они мне так нужны? – Ю, я…

– Нет, – спешно выдыхает она. – Дело не в том, что ты сказал, Ян. Я просто смотрю… Слежу, чтобы пена не растворялась.

– Хах, – выдаю рывком на повторе.

А когда это происходит, тотчас равновесие теряю. Потому как неожиданно проваливаюсь в ее глаза глубже, чем обычно.