Это всё ты

– Не стоит, брат, – проговариваю тихо.

Свят раздраженно вздыхает. Смотрит на меня, как на врага. Принимаю стойко. Понимаю ведь, как его шманает.

– В этой долбаной казарме хоть на стены, блядь, лезь… – выдает раздробленным шепотом. – Только мыслью об увольнительной и жил. Но, сука, естественно, не так себе эти выходные рисовал. Все хуже, чем я… – со свистом обрывает речь. Выдерживая глубокую паузу, убито качает головой. – Все хуже, чем я опасался.

Последняя фраза не просто отчаянием кричит… Она, блядь, такая обреченная и мрачная, что у меня по спине дрожь слетает.

Юния это по-любому улавливает. Судорожно вздыхая, тянется к Святу, чтобы положить руку ему на плечи и заботливо погладить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Все наладится… – режет застывшую тишину проникновенным шепотом. – Валерий Геннадьевич обязательно поправится. Он быстро пришел в себя после тяжелого приступа – это ведь отличный знак. Все будет хорошо, Святик.

Втягиваю кислород, пока грудь не раздувает. Медленно выдыхаю.

– Ю права, – поддерживаю хрипло. – Вот увидишь, скоро этот кошмар станет прошлым. Боль и переживания тоже пройдут.

– Думаете, все вернется на круги своя? – спрашивая, смотрит сначала на меня, а потом и на Юнию.

Если я еще держусь, то она… Выдает себя не только румянцем, но и задрожавшими губами и жалостливым взглядом.

Кашляю в кулак, чтобы перетянуть внимание Свята обратно на себя."

"– Этого я, конечно, утверждать не могу, – проговариваю честно, изо всех сил стараясь не смотреть на девушку, которую, несмотря ни на что, у него отниму.

Смотрю ему прямо в глаза, несмотря на чувство вины, которое, конечно же, прямо сейчас выкручивает душу. Но там ведь и без того неспокойно. Остается сжать зубы и терпеть. Все, как обычно.

Свят невесело усмехается, закусывает губы и шумно вздыхает.

– Поверить не могу, что… – бормочет он с непонятными эмоциями. – Ян Нечаев лечит мне, сука, мозг.