Это всё ты

Пульс по всему организму пропадает только ради того, чтобы хватило мощности на питание того самого вражеского центра, который при первом же движении Яна, начхав на все сигналы бедствия в остальных уголках моего тела, готовится к полномасштабному взрыву.

– Нет… Пожалуйста… – вновь пытаюсь остановить Нечаева, вцепляясь ему в плечи скрученными в крюки кистями. – Не делай так…

Вскрикнув от прошивающего тело импульса, пытаюсь спихнуть Яна с себя или хотя бы сдвинуть бедра, между которыми развернулся ад. Но Нечаев напирает, не позволяя реализовать ни первое, ни второе.

Прислоняясь лбом к моей переносице, в отблесках исходящего из камина оранжевого свечения перекачивает мне в глаза собственное безумие. Тяжело, с надрывом дышит.

Я и сама пронзительно, со свистом втягиваю кислород и натужно, со всхлипами выталкиваю отработанную порцию. На фоне тихо потрескивающих дров эти потуги звучат оглушающе.

– Не бойся, зай. Мы просто поцелуемся. Так же, как до этого целовались, только лежа.

– Я этого не выдержу… Уже не выдерживаю, Ян…

– Почему?"

"Что я должна ему ответить? Не могу же я озвучить, что вот-вот взорвусь? Не могу признаться в том, что сколько с ним рядом, столько сражаюсь с демоном похоти.

И хоть соблазн велик, я не могу ему поддаться. Не сейчас точно. Что Ян обо мне подумает? Наверное, решит, что я испорченная, падшая, развращенная… Боже мой! Меня и до того едва ли не конвульсии били, а сейчас, когда эрекция Яна вжимается в разбухшую и пульсирующую промежность, кажется, что умру от того самого приступа эпилепсии, которым он меня когда-то пугал.

– Ян… Мне твой… – едва не плачу. – Мне твое достоинство жмет, – выпаливаю в отчаянии.

Нечаев подобного признания явно не ожидает. Пока я варюсь в своем стыде до состояния багрового ракообразного, смотрит на меня в замешательстве.

Лишь мгновение спустя вздыхает, громко сглатывает и усмехается.

– Мне твои достоинства тоже пиздец как жмут, Ю, – заявляет Ян, погружая меня обратно в кипяток смущения. Он ведь, вероятно, намекает на мою распластанную под ним грудь.

Это… Это звучит зрело.

Но правда в том, что едва Ян «вводит в игру» мою грудь, напоминая о ней и о ее контакте с его торсом, я вдруг ощущаю тянущую боль, словно от сосков внутрь меня уходят какие-то сосудистые высокочувствительные нити, и путь их следования заканчивается в той же пульсирующей точке у меня между ног.