Это всё ты

Но…

Наверное, Юния еще слишком зажата для подобного рода откровенностей.

– Да… – выдыхая, прикладывает ладони то к щекам, то к губам. – Конечно.

– Что это значит сейчас? Мне извиниться? Извини, – размышляя на ходу, стараюсь говорить сдержанно. – Не поедешь теперь со мной в охотничий домик?

При мысли об этом за грудиной разливается жар.

И это не просто разочарование. Это самая настоящая тоска.

Ю вздыхает, но выровнять легочную функцию ей это все равно не помогает. Секунды бегут, а она продолжает столь же бурно фильтровать воздух.

Наблюдаю за ней, просто потому что даже сейчас, когда за ребрами все скрутило от страха, очарован этой нежной девчонкой с поруганными губами.

Пожав плечами, Юния напрягается. А потом якобы незаметно исподтишка стреляет в мою сторону все еще взбудораженными сверкающими глазками.

– Поеду… – шепчет едва слышно. – Но обижаться пока не перестану."

"Я улыбаюсь. Не только потому, что она смешная. Но и потому что захлебываюсь счастьем.

В дороге Ю остается верной своим словам, даже когда я снова рискую, нагло лапая ее гораздо выше колена.

– Прекрати, Ян… Прекрати…

– Не-а, – толкаю навеселе. – Ты слишком забавно пыхтишь, Ю. И очень красиво розовеешь. Меня это прет. Понимаешь? Было бы результативнее, если бы ты перестала так дергаться. Дашь разок потрогать, и я отвалю. Честно. Разок, Ю.

– Ни за что, Ян, – выдыхает она, впадая в панику.

Я снова смеюсь.

Донимаю ее, пока не чувствую, что пора тормознуть. Перенервничав, Юния в какой-то момент реально губы дует.

И даже в домике продолжает обижаться. Скрестив руки на груди, молча наблюдает за тем, как я готовлю нам обед.

«Ладно», – думаю я уже серьезно. – «Не буду ее трогать. Пусть передуется и остынет».

Посматриваю на нее, пока мешаю мясо. Кусаю губы, чтобы не улыбнуться, когда замечаю, как она в какой-то момент начинает незаметно пододвигаться.

Кажется, провоцирует, чтобы обнял.

Блядь… А если ошибаюсь? Вдруг трону, и снова вскипит?

Но как же, мать вашу, тяжело терпеть эти очевидные порывы!

Поглядывая, все чаще задерживаю взгляд. Улыбаюсь все-таки. И сразу во все лицо, безусловно. Юния же в ответ еще сильнее хмурится. А потом и вовсе начинает сердито сопеть.

Откидываю голову, разражаюсь хохотом.

Она протягивает руку, чтобы стукнуть меня в плечо. Пользуюсь этим – ловлю и, подтащив к груди, обнимаю.