Это всё ты

Выходи из машины.

Неуверенно, но выбирается на улицу. Я накручиваю музыку на полную мощность и выскакиваю следом, чтобы поймать Юнию в свете фар и, прижав к груди, закружить под ускоренный кавер Дельтаплана[10].

И, как поется, пусть людям крыльев не дано, но отрывает. И не только от суеты. От земли, как любит говорить Ю. И с ней мне действительно никакие приспособления не нужны.

С ней я пою, танцую, смеюсь… Дурею от любви.

42"

"Торчу от тебя, Ю.

© Ян Нечаев

– Не-е-ет, – выдыхает Ю задушенно, выкатывая такие глаза, что не заржать от умиления попросту невозможно.

– Ты же хочешь, чтобы я тебя покатал, – неосознанно встаю в позицию «взрослый-ребенок», используя те фразы, взгляд и назидательные интонации, которые обычно доходят до моих братьев. – Конец ноября. На улице хоть и нет мороза, но достаточно холодно. Без теплой экипы нельзя садиться на мотоцикл. Сама подумай, зай. На скорости задубеешь в своих колготках. Да и… Сейчас в принципе не сезон, Ю.

– Я понимаю, – бормочет она с таким несчастным видом, что сразу обнять охота. Что я и делаю, пока она не выталкивает мне в грудь: – Может, найдется все-таки что-то посвободнее?

Прижимая ее крепче, вовсю смеюсь.

– Ты бесподобна, Бесуля…

– Просто мне всю жизнь говорили, что вещи не должны подчеркивать… мм-м… выпирающие части тела. Иначе я буду выглядеть вульгарно.

– Забудь, – роняю коротко и несколько резко.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не дать нелицеприятную оценку тем людям, которые внушили ей этот бред.

– Ян…

– Со мной все можно, помнишь? Этот костюм – обычная одежда для езды на байке. Ничего вульгарного в нем нет. Смотри, мы же не в секс-шопе. Это обычный магазин.

– Боже, Ян…

Краснея, Юния выхватывает у меня экипировку, чтобы юркнуть с ней за дверь примерочной кабинки и тем самым убежать от неловкости.

Провожаю ее смехом.

– Если вдруг понадобится помощь, я готов, – выкрикиваю, глядя в потолок.

И хоть Ю на предложение не отзывается, уверен, что она в этот момент краснеет и задыхается от волнения. Буквально вижу это в своем личном кинотеатре.

Снова смеюсь.

Ловлю свое одуряюще-счастливое отражение в зеркале и, отшагивая, на кураже боксирую воздух.

– Воу, – все, что закручиваю, когда Юния показывается из кабины. Я, конечно, представлял всякое. Но подобные формы вообразить все-таки не мог. – Зай… – сиплю и сам от этой хрипоты вздрагиваю.