Это всё ты

В моем мозгу скрипучие помехи. По венам адская смесь – это горючее. В сердце множится любовь – она и управляет этим полетом.

Обжигает душу. Заставляет тело дрожать. Но я принимаю, проживаю, выпускаю щедрыми тиражами наружу.

Для моей Ю. На мою Ю. В мою Ю."

"Стрелка падает за двести. Забываю о технике безопасности и необходимости притормаживать, хотя бы на поворотах.

Нет никаких названий для НАС. Никаких определений. Никаких требований. Никаких ограничений. И никакого, блядь, осуждения.

Я знаю, кто я, и что является в моей жизни главным.

Но это не значит, что в этом же крепком духом и телом человеке не может жить простой влюбленный пацан. Поэтому стоило ей только намекнуть на взаимность, я разом все щиты сложил, избрав путь быть максимально открытым.

«Я тебя тоже…»

И понеслась.

Любовь в каждом моем взгляде, в каждом слове, в каждом действии.

Оторвавшись от пышущих жаром розовых губ Ю, с не меньшим кайфом просто прикладываюсь лбом к ее переносице.

– Ты меня лова-лова? – хриплю, придерживая за талию и заставляя словно в танце раскачиваться.

Выдаем глаза в глаза все. Но я хочу слышать, как она говорит, задыхаясь.

– Угу.

– Что? – смеюсь, упиваясь искренним смущением своей девочки. – Скажи. Лова-лова, м?

Втягивая с перебоями воздух, Юния так же выразительно прочищает горло.

– Лова-лова, – шелестит приглушенно.

Оставляю на ее губах еще один благодарный поцелуй, беру за руку и вывожу из спортзала.

– Хочешь со мной в душ? – задвигаю якобы на приколе.

Скашивая взгляд, вижу, как Ю спотыкается. Ржу, а она закашливается.

Слюна не в то горло ушла?

– Ян… Ты…

Слов моя Бесуния не находит.

– А что такого? Почему бы не спросить? Все сложное просто, Ю, – говорю же, соблюдаю полную откровенность. – Я буду спрашивать, ты раз откажешь, два откажешь… Через неделю тебя этот вопрос перестанет шокировать, а через две – ты согласишься.

– Ян…

– Дыши, – напоминаю заботливо, когда останавливаемся у двери, которая ведет в женскую раздевалку. Глядя Ю в глаза, продолжаю так же четко и уверенно, хотя, честно, нахлобучивает меня в этот миг нехило: – Я восхищен твоим целомудрием. Обещаю тебе быть смиренным и терпеливым. Но с верой в сердце, что настанет день, когда ты выберешь меня как мужчину, чтобы познать все виды любви.

Это, вероятно, самый откровенный текст, который я когда-либо толкал.