Это всё ты

Библиотека, в которой я якобы провела вторую половину дня, корпя над бесценными архивными материалами, закрылась двадцать минут назад. Мама в курсе рабочих часов. Скоро начнет волноваться и звонить с вопросами, почему я еще не дома. Не хотелось бы выдумывать очередную ложь, но и не пойти с Яном, когда он берет за руку и ведет к нашей старой футбольной площадке, я не могу.

– Я-я-ян… – вырывается у меня, когда останавливаемся в проеме ворот. – Тебе не понравилось со мной целоваться, да?..

Наверное, о таком не принято говорить.

Он же… Словно бы давится воздухом. Издает какой-то приглушенный звук, перед тем как вскидывает на меня взгляд.

– Воу, – задвигает со странными интонациями.

И это все, прежде чем начать рассматривать меня. Не выдерживая пристального внимания, пытаюсь отвернуться. Но Нечаев тянет за руку обратно и заталкивает внутрь ворот, пока не цепляю затылком сетку.

– Ю, ты на приколе? Ты на приколе, зай? – чеканит сипло, глядя мне прямо в глаза.

– Не кричи на меня, – шепчу, притушенная этой жесткой вспышкой.

– А я не кричу. Зай… – и тут он срывается на смех. Никак не привыкну к своим реакциям на эти хриплые вибрации.

– Чувствую…

– Тогда должна понимать, как бьешь в голову.

Едва он это заявляет, тиски, которые сковывали мою грудную клетку, мешая дышать, разваливаются.

– Просто я тебе сказала, что мне понравилось… А ты промолчал, Ян… Почему?

– Ю, – толкает шумно. Смотрит в глаза так пронзительно, что у меня вновь спирает дыхание. – Да я там едва не откинулся! Сначала – пока целовал тебя. А потом – когда ты сказала, что понравилось. Помалкиваю, потому что не святой. А ты, маленькая, у меня на обкате.

– Ян… Что еще за «обкат»? – настораживаюсь, не успев обрадоваться.

– Блин, Ю… – ухмыляется Нечаев. Наклоняясь, целует мою руку.