Это безумие, детка

Более того, в левой руке у него был зажат какой-то продолговатый предмет, в котором Роэл, приглядевшись, с удивлением узнала флейту.

Девушка, не зная, что и думать, прошла тихонько, как мышка, и опустилась на низенький стульчик в безопасной зоне.

Возможно, на этот раз ее пронесет. Возможно, занятый прослушиванием какой-то классической музыки Леоне сегодня не тронет Роэл? Флейта же у него в руках, значит, он будет… на ней играть? Или… Он не станет использовать эту металлическую флейту в… иных целях? Ведь нет?! Господи боже, нет?!

– Ты, как всегда вовремя, куколка.

Напрасные надежды! Конечно же, как он про нее забудет? Роэл зажмурилась, собираясь с силами, а потом подчинилась его приказу. Двигаясь медленно, как будто ноги ее не слушались, девушка пересекла черту и опустилась на аккуратно заправленную серым покрывалом жесткую койку, как можно дальше от Гаспара.

Он обратил внимание, подняв бровь, но ничего по этому поводу не сказал.

– Полчаса прослушивания и десять минут игры на вот этой хрени, – он небрежно покрутил в тонких пальцах инструмент и добавил, сокрушенно покачав головой. – Дюпон совсем спятил, подключив к моему лечению еще и музыкотерапию. Куколка, тебе нравится Вагнер?

Роэл покачала головой, не отрывая от него глаз. Не потому, что ей не нравилась мелодия, которая раздавалась из приемника, а потому, что не могла понять настроения Гаспара, а, значит, не знала, чего от него ждать.

– Плебейка, – по его тонким губам скользнула едва заметная усмешка. – Это знаменитая опера немецкого композитора Рихарда Вагнера «Тристан и Изольда». Даже ты не можешь не знать. Он не вкладывает в нее практически никакого действия – все внимание сосредоточено на психологическом состоянии героев. Чувственная мелодия льется безостановочным потоком, и в нем все оттенки мучительной, трагической страсти героев. Ты слышишь ее, слышишь эту музыку, куколка? Она распространяется, как инфекция.

Он не касался ее, не смотрел на нее, но Роэл остро чувствовала его рядом с собой и то, как он воспринимал наполняющие камеру звуки, видела его хищный профиль, почти черные губы и неестественные зеленые глаза. В какой-то момент ей показалось, что этот профиль двоится и девушка едва заметно тряхнула головой, отводя наваждение. Это напоминало затишье перед бурей, и к этому вела беспокойная музыка, напряжение которой все нарастало и нарастало.