Это безумие, детка

Если она могла рассказать Фебу, что мерзавец Леоне лишь делает вид, будто ему стало лучше, хотя на самом деле это не так и голод его, наоборот, усиливается! Если только она могла хоть как-то выразить!

– Но если пациент-заключенный задумал побег, что мешает ему зайти в комнату и изъять свою ауру?

– Ты так непосредственно любопытна... Это мило! – главврач лечебницы Святого Трифона засмеялся приятным бархатистым смехом. – В Малахитовую комнату невозможно зайти просто так – она заперта, ключ существует в единственном экземпляре и есть он только у меня.

О, это особенный ключ, Роэл! Им… им можно открыть любую дверь в лечебнице. Любую! Он же включает саму находящуюся в комнате установку.

Роэл понимала, дальше расспрашивать нельзя – это уже неприлично, но Нэнси Ле Гран, пронырливая журналистка из любимого сериала детства, подняла поникшую голову и Роэл беспрекословно подчинилась ей:

– Но ключ можно выкрасть!"

"– Нельзя, – Феб сказал это так загадочно и даже многозначительно, что Роэл с превеликим трудом удержалась от дальнейших расспросов.

– Знаешь, я и сам удивлен, что доверяю эту закрытую, в общем-то, информацию тебе. Надеюсь, ты не какая-нибудь ушлая журналистка, которая под прикрытием прелестной и умной стажерки хочет выведать у меня все тайны, а потом написать про это статью?

Он спросил это явно в шутку, и Роэл видела его очарованные карие глаза, и чувствовала, как кончики мужских пальцев поглаживают ее костяшки, и чуть было не прошептала: «Помоги!».

Феб подвез ее к дому и даже проводил до парадной. Он был высокий, с широкими плечами, обтянутыми тонкой майкой, и Роэл, засмотревшись на принт, спросила, сноубордист там изображен или инопланетянин.

– Это летчик, – ответил Феб и поцеловал ее.

Его губы были твердыми и совсем немного требовательными, а тяжелые руки легли на ее талию, прижимая хрупкую девушку к себе.

Запах дорогого парфюма, переплетенье нот арктической свежести, мускуса и нероли окутало Роэл, она ответила на поцелуй, надеясь в нем раствориться, но почему-то вспомнила Гаспара Леоне и держала в голове до того момента, как губы Феба Дюпона оторвались от ее губ.

Роэл не спала всю ночь, ворочаясь с боку на бок, не в силах справиться с нервическими мыслями.