Это безумие, детка

Я мог попытаться купить ваше молчание, но, думаю, это будет для вас унизительно. Поняли ли мы друг друга, мисс Харт?

– Конечно, Ваше Сиятельство, – девушка низко склонила голову. – Клянусь, что и не собиралась никому об этом рассказывать.

– Я, в свою очередь, сделаю все от меня зависящее, чтобы Гаспар вас больше не побеспокоил, – в дверях Константин Леоне обернулся. – Но если вдруг это произойдет, дайте знать. Не стесняйтесь звонить в любое время суток.

– Что вы с ним сделаете, если поймаете? – вырвалось у нее.

Леоне-старший не ответил, внимательно ее разглядывая.

– Почему вы спрашиваете?

– Просто интересно! – пожала плечами девушка, но слишком поспешно, слишком нервно. Неестественно.

– Мой сын перешел Рубикон. Он стал по-настоящему опасен, – проговорил великий князь и закончил, не глядя на нее. – Его ждет смертная казнь.

«Смертная казнь» эхом отдалось в голове. Роэл с трудом отогнала этот страшный образ, отложила газеты, которых купила целую стопку и отправилась разогревать свою любимую замороженную пиццу с грибами, что также приобрела по дороге с работы.

Отныне никаких кошмаров – ни во сне, ни наяву. Возможно, Феб Дюпон был прав: ее жуткие сны и черный козел – следствие общения с Гаспаром, но ей нужно постараться и оставить это в прошлом.

К сожалению, фильм оказался настолько пошлым набором клише, что, никакого сопереживания героиня не вызывала. Скорее, легкое раздражение.

Героиня, блондинистая эльфийка, была замужем за оборотнем. С добродушным мужем она заскучала и изменила ему со своим бывшим одногруппником-драконом. Он воспылал к ней роковой страстью, втерся в доверие к мужу и принялся шантажировать несчастную женщину, принуждая к близости и скорейшему замужеству. При этом роковой красавец дракон играл безумную любовь настолько неубедительно, что, казалось, с него вот-вот потечет акварель, которой он был раскрашен, обнажив вырезанный тупыми ножницами картонный контур, которым он являлся.

В кульминационный момент, когда эльфийка пришла к дракону, чтобы отдаться ему за сохранение жизни ее тюфяковому мужу, в дверь позвонили.