Это лишь игра (СИ)

Она засуетилась, стала теребить какой-то дурацкий грязный шарф, намотанный вокруг шеи. Заморгала часто-часто. Вроде как прослезилась даже, но я особо не приглядывался.

– Герман… сынок… – глухо произнесла она. – Ты понял, да? Ты узнал меня? Ты меня помнишь?

И всхлипнула.

– Что тебе надо? – повторил я. – Что ты хотела?

– Ничего… – замотала она головой. – Просто посмотреть на тебя хотела.

– Посмотрела?

Она кивнула, неуверенно улыбнулась.

– Теперь иди.

– Куда? – снова заморгала она, приоткрыв рот.

– Туда, откуда пришла.

Я развернулся и пошел к нашим.

___________

* avis rara (лат.) – редкая птица

16. Герман

В отцовском ресторане такую толпу, конечно, не ждали. Администраторша стояла и хлопала глазами, как мокрая курица, причитая: ой, сколько вас! Куда ж я вас посажу?

А всё потому, что отец набрал сюда безмозглых красоток, которые только и умеют, что томно улыбаться и вихлять бедрами как в дешевом кабаре. Отец вообще в последнее время стал вдруг падок на них.

Раньше такой прыти я за ним не замечал.

Мне, в принципе, без разницы, как и с кем он развлекается. Слава богу, домой никого никогда не водит и на том спасибо, а здесь – пусть хоть оргии устраивает – плевать. Плохо только то, что эти дуры меня тоже порой одолевают.

– Герман Александрович, что же вы не предупредили… столько гостей… – лепетала администраторша. – Если вас в общий зал, то надо столы сдвигать… В отдельном кабинете, может? Но там только на двенадцать человек… а вас… – она обежала глазами наших, пытаясь посчитать, но сбилась со счета и окончательно впала в ступор.

– Естественно, в отдельный кабинет, – бросил я не самым любезным тоном. – Уж как-нибудь поместимся.

На самом деле, администраторша ни при чем. Раздражение вызвала у меня мать. Какого черта она появилась именно сейчас? Стоило, пожалуй, спросить, не поздновато ли? Хотя нет, не стоило, а то решит, что я тут ее заждался. А это не так. Ну, может, только совсем в детстве хотелось, чтоб она у меня была, любая.

И когда только она приехала сюда? А, главное, зачем?

Про свою мать я знал от отца, ну и, само собой, из интернета. Когда-то о ней писали. Сейчас – и не помнит никто.

Вообще, отец о матери говорить не любит, да и не говорит почти. Ее имя практически табу в нашем доме.