Это лишь игра (СИ)

Но наши уже на взводе, не считая, разумеется, Горра, который, хоть и подбил всех врать во имя спасения Дэна, сам демонстрирует своим скучающим видом, что ему абсолютно плевать на происходящее.

Сорокина рассказывает, что уже слухи ходят, будто Дэн избил Жуковского, чуть ли не изувечил. И наши тут же вскидываются в возмущении, мол, какое наглое вранье.

После второго урока градус напряжения подскакивает. По классу разносится новость, что Дениса Викторовича видели сегодня в школе и он на себя не похож. Позже он и сам поднимается к нам в кабинет географии, минут за пять до урока.

И действительно – мы его в первый миг не узнаем. На нем вместо привычного спортивного костюма пиджак, явно ему маловатый, и галстук в косую полоску. Но главное – в нем нет ни капли его обычной развязности. Как никогда он задумчив, строг и печален. Видимо, взялись за него серьезно.

Нина Федоровна, географичка, пожилая и чопорная, на его приветствие лишь кивает, поджав губы. И смотрит на Дэна с недовольством и осуждением, как на провинившегося двоечника.

А потом и вовсе выходит из кабинета с таким видом, словно ей противно рядом находиться.

Зато наши после секундной заминки облепляют его плотным кольцом.

– Денис Викторович! Ваши уроки отменили! Это надолго? А завтра? Будет у нас завтра физра? Эта на вас все-таки стуканула? Вот же овца! Правда, что она наша новая англичанка? Ну-ну… И что теперь? Что говорят? Собрание будет сегодня? Денис Викторович, вы скажите, что всё это вранье. Мы подтвердим! И Жучка скажет, что ничего не было.

Во сколько будет собрание? В четыре? Мы придем!

– Спасибо, спасибо, – растроганно отвечает Дэн. – Вы у меня лучшие.

– Мы – за вас!

– Спасибо. Ничего, как-нибудь прорвемся.

Я оглядываюсь на Горра. Он сидит на первом ряду, за третьей партой, у окна. И меня слегка коробит оттого, с каким выражением лица он наблюдает за этой сценой. На губах его блуждает полуулыбка, а во взгляде отчетливо сквозит: «Какие же людишки жалкие, глупые, но забавные…»."

"Мне вот интересно, существует ли на свете хоть один человек, которого Герман Горр уважает.

Ну или хотя бы относится, как к себе равному. Не могу такого представить.

Словно почувствовав, что я на него смотрю, он вдруг переводит взгляд на меня и чуть подщуривает глаза. И я вижу в них что-то похожее на азарт. И ясно понимаю то, что и так, в общем-то, знала: ему нет дела ни до кого. Ни до Дениса Викторовича, ни до Жуковского и наших одноклассников, ни до меня – ему просто интересно, чем все закончится.