Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

Значит, вы полагаете, с ним произошло какое-то неожиданное несчастье?

– Да, сэр. Наверное, он предвидел какую-то опасность, иначе не стал бы такого говорить. А потом то, чего он боялся, случилось.

– Но что это могло быть – вы не знаете?

– Не знаю.

– И еще вопрос. Как отнеслась к происшествию ваша матушка?

– Она рассердилась и велела мне больше об этом не упоминать.

– А отец? Вы ему рассказали?

– Да, и он как будто со мной согласился: с Хосмером что-то случилось и я о нем еще услышу. Он так и сказал: какой резон Хосмеру подвезти меня к церковному порталу и бросить? Если бы он одолжил у меня деньги или женился на мне и ими завладел, тогда понятно, но Хосмер всегда обходился своими средствами и не давал мне тратить ни шиллинга.

Мисс Сазерленд вынула из муфты платок и отчаянно зарыдала.

– Я займусь вашим делом. – Холмс встал. – И не сомневаюсь, мы сможем добраться до истины. Теперь предоставьте все мне, а сами выбросьте эту историю из головы.

– Значит, по-вашему, я его больше не увижу?

– Боюсь, что нет.

– Но что же с ним произошло?"

"– Теперь этот вопрос – моя забота. Мне понадобится точное описание Хосмера Эйнджела и все его письма, какие сохранились.

– Я дала о нем объявление в субботнюю «Кроникл». Вот вырезка и четыре его письма.

– Спасибо. А ваш адрес?

– Лайон-Плейс, тридцать один, Камберуэлл.

– Адреса мистера Эйнджела, как я понял, у вас не было. А где работает ваш отец?

– Он разъездной агент фирмы «Уэстхаус и Марбэнк» с Фенчерч-стрит. Это крупные импортеры кларета.

– Спасибо. Вы дали очень четкие показания. Оставьте у меня бумаги и помните мой совет. Выбросьте из головы эту историю и не допускайте, чтобы она повлияла на вашу жизнь.

– Вы очень добры, мистер Холмс, но я так не могу. Я останусь верна Хосмеру. Пока он не вернется, я буду его ждать.

Несмотря на нелепую шляпку и простоватое лицо нашей гостьи, в этих словах прозвучало благородство, внушавшее уважение к ней.

Несколько минут Шерлок Холмс сидел молча в одной позе: пальцы сложены домиком, ноги вытянуты, взгляд устремлен к потолку. Затем он достал с полки старую, лоснящуюся глиняную трубку, которая служила ему советчиком, закурил ее и снова расположился в кресле.