Если бы…

На безымянном пальце все еще блестит обручальное кольцо, не сняла… Никак не решусь… Наверное, психологи бы сказали, что это симптоматично… Что так я цепляюсь за призраки прошлого, живу по инерции, на холостых оборотах… Я и сама это все прекрасно понимаю, а шаг в пропасть сделать не решаюсь никак… Сколько раз Андрей мне говорил, что оно немодное, устаревшее, предлагал сменить на «Картье» или «Шопар», а я не понимала его… Зачем менять? Это ж наше, свадебное, купленное еще тогда, когда мы с ним не знали, да и не могли себе позволить ни «шопаров», ни «картье»… Зато оно было наше… На его кровные, отложенные с первых зарплат… В этом весь смысл, память, честь… Что ж, зато теперь у него, наверное, «Шопар» или «Картье», уж я-то не сомневаюсь… Это мне непонятно было, зачем менять… А ему-то как раз сменить давно хотелось… И кольцо, и образ жизни, и жену…

– Красивая… – тихо говорит Андрей и убирает выбившуюся прядь за ухо.

– Не ври… Постаревшая… Обыденная… Поблекшая…

– Породистая… Не знал бы тебя – все равно бы внимание обратил… – смотрит, чуть улыбаясь, а я вздыхаю тяжело.

Я смущаюсь. Так и не научилась принимать комплименты… Нинка говорит, в этом моя главная проблема. Не ценю себя, не верю в себя… Самоуверенность – ключ к вниманию мужчин… Наверное, она права.

– Лен, а Лен?

– Что? – говорю, растягивая… И сама не узнаю себя… Я так только с ним делала когда-то… В последний раз восемнадцать лет назад…"

"– А я ужас как любил, знаешь? – говорит и смотрит так, что я проваливаюсь… В глаза его проваливаюсь… У него очень глубокие глаза… Я всегда чувствовала, что смотреть на него – это как идти по огромным сугробам… Только раньше за этим провалом была радость, экстаз, адреналин, а сейчас боль… Жуткая… Щемящая… Самая сильная боль – боль сожаления… Несбывшихся надежд… Безнадежности… Когда невозможно повернуть назад… Она страшнее любой другой боли, потому что ее ты переживаешь здесь и сейчас… Это у тебя, настоящего, все болит… На худой конец, выпей вон обезболивающее – и пройдет… А та боль другая – она застыла во времени… Она в тебе, глубоко-глубоко… Как пуля, которую невозможно извлечь…

– А я тоже… – говорю сипло.