Еще темнее

Увидимся завтра на твоем дне рождения.

Моя семья? Они не беспокоятся обо мне.

– Тогда до завтра.

Она наклоняется и целует меня в щеку.

– Доброй ночи.

Я тронут. Она впервые так делает.

Я гляжу ей вслед. Она идет через двор к своему многоквартирному дому.

– Рос! – визжит Гвен, выскакивая из двери, и обхватывает ее руками.

Я машу им и говорю таксисту, чтобы он отвез меня на соседнюю улицу.

Возле моего дома собралась небольшая толпа фоторепортеров. Вероятно, что-то происходит. Расплачиваюсь с таксистом, вылезаю из машины и, пригнув голову, иду к двери.

– Вот он!

– Кристиан Грей!

– Он здесь!

Вспышки меня ослепляют, но я ухитряюсь благополучно нырнуть в дверь. Наверняка они собрались там не из-за меня. Вероятно, в доме сегодня находится еще какой-то человек, достойный их внимания. К счастью, лифт свободен. Я захожу в него, разуваюсь и снимаю носки. У меня горят ноги, какое облегчение стоять босым. Я гляжу на свои туфли. Вряд ли я надену их снова.

Бедная Рос. Завтра у нее будут водяные мозоли.

Едва ли Ана дома. Она, скорее всего, еще в баре. Я разыщу ее, когда заряжу телефон, переоденусь и, может, приму душ. Створки лифта раздвигаются. Я снимаю пиджак и выхожу в холл.

Еще отсюда я вижу светящийся экран телевизора.

Странно.

Я вхожу в гостиную.

Там собралась вся моя семья.

– Кристиан! – пронзительно кричит Грейс и бежит ко мне со скоростью тропического урагана.

Мне приходится бросить пиджак и ботинки, чтобы подхватить ее. Она обхватывает меня руками за шею и целует в щеку, снова обнимает.

Что за черт?

– Мама?

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу, – шепчет Грейс.

– Ма, я здесь, – удивленно бормочу я. Разве она не видит, что со мной все нормально?

– Сегодня я умирала тысячу раз. – Ее голос срывается на последнем слове, и она рыдает. Я держу ее в своих объятиях. Я еще никогда не видел ее такой. Мою маму. Она обнимает меня. Как хорошо. – Ох, Кристиан, – всхлипывает она и прижимается щекой к моей шее. Я нежно покачиваю ее и глажу по спине.

– Живой! Черт побери, ты здесь! – Из офиса Тейлора появляется отец, за ним Тейлор. Каррик бросается к нам с мамой и обхватывает руками нас обоих.

– Папа?

Тут к нам присоединяется Миа. Обнимает нас всех.

Господи!

Семейные объятия.

Когда такое случалось?

Никогда!

Каррик отходит в сторону первым и вытирает глаза.

Он плачет?

Миа и Грейс тоже отходят.

– Извини, – говорит Грейс.

– Ма, все в порядке, – бормочу я, удивляясь такому неожиданному вниманию.