Эрсус. Преддверие

И следом за любимым мужчиной покинула разрушенное помещение, тихонько прикрыв за собой дверь.

* * *Великий купец и работорговец Шахан Хаддад, впервые на памяти за почти восемьдесят лет своей жизни, чувствовал на себя всю жару великой Кстусы. А Улисс и её сестра Ссилу опаляли пустыню так, будто это был их последний день, и завтра наступит их вечный закат.

Торговца не спасали ни артефакт холода, ни артефакт ветра, прислонённые друг к другу. И также мало удовольствия он сегодня получал от одной из любимых рабынь Русты.

Очередное движение головой девушки, и со всех сил, которые имел толстый мужчина, он грубо схватил ту за волосы, прижал к своему паху как можно сильнее, протяжно вздохнул, из горла вырвался каркающий стон и Шахан расслабился, все-таки получив долю своего долгожданного наслаждения, хоть оно и было омрачено неуёмной жаждой и жарой.

— Будь проклят этот зной и вечная духота! Да благословит меня великий Хамус, скоро мы покинем земли жадных паршисов, и будем в месте нашего назначения, — проговорил купец, и обратив внимание на рабыню, которая так и не подняла головы, вздохнул:

— Ты сегодня хорошо постаралась, возможно, по прибытию в город я дам вам обоим увидеться с семьей, а сейчас принеси мне воды, с парой кусочков льда.

— Благодарю вас, господин, сейчас все будет исполнено, — прозвучал тихий голос юной девицы.

Руста отошла от купца, а Риста так и продолжала стоять рядом с господином с холодным выражением лица.

Еще раз поклонившись, та покинула шатер работорговца, оставив после себя терпкий запах луговых цветов. Купец мог себе позволить самые дешевые духи для своих любимых вещей. И ему это сильно нравилось, таким образом, он мог показать своим шакалам-врагам свой статус и положение.

— Да прервет темнейшая Ивара их жизненный цикл, и пусть будут они прокляты великим Хамусом, — вдруг сплюнул Хаддад.

Вспоминая своих извечных противников, ожидающих его в славном городе Летэс, который и являлся конечным пунктом его назначения. Настроение работорговца медленно стало опускаться, стоило вспомнить как много он должен одному из своих извечных противников.

— Господин Хаддад, для вас новости, вы изволите выйти взглянуть, или мне самому зайти к вам? — донесся с улицы мужской голос.

Голос принадлежал самому верному командиру наемников.