Эрсус. Преддверие

— Этот договор касается, каких либо предметов и сокровищ, а не живых существ, верно? — задумчиво спросил тот.

Купец резко спохватился от слов командира охраны.

— Нашли кого-то живого? Кого? — Шахан резко схватил того за руку, от чего наемник поежился. Ему никогда не нравились прикосновения жирного борова.

— Человек, мужчина, еле живой, ребята его только притащили, но сказали что он весьма странный, — отозвался Косаар.

— Хм, живой товар это хорошо! — улыбнулся торговец. — Золота мало не бывает, видимо сам Хамус благоволит мне сегодня.

Видя все действия купца, наемник скривился, но не подал виду.

* * *— Так ведь он труп! — сплюнул Хаддад на раскаленный песок, рассматривая молодого человека, который лежал у его ног, по виду уже мертвого.

Черноволосый, лицо и тело было одной сплошной ссадиной. В глаза бросались две огромные раны на теле. И мужчина не дышал. Видимо у парня было жестокое сражение, и тот не выжил.

От досады и утери нового товара, Шахан даже сплюнул.

— Никак нет, господин Хаддад, он жив, сердце еле, но все еще бьется, даже не знаю почему! Живучий попался! — ответил звонкий голос девицы, с копной тёмных волос, и веснушками на лице, в аналогичной броне, как и ее командира, лишь женского покроя.

— Господин Хаддад, взгляните на одежду парня, — взял слово другой наёмник, не намного старше, девицы.

А ведь действительно, подобной одежды он никогда не встречал, а ведь он купец и торговец. Обувь тоже хорошего качества и видимо дорогая. Доспеха и оружия нет, что самое странное. Да и сам парень смахивает на какого-нибудь великосветского аристократа. Не похож он на тот сброд, с которым привык работать работорговец.

«Рискнуть или нет? А вдруг действительно потерявшийся сынок какого-нибудь барона, а если графа, это ведь горы золота и камней».

— Косаар! — обратился Шахан к начальнику охрану. — Что сказать можешь? Есть смысл спасть «это»? — брезгливо поинтересовался тот, ногой пнув тело.

Наёмник пару мгновений рассматривал лежащего на песке. Подошел, ощупал руки и ноги, осмотрел ткань одежды, осмотрел волосы и кожу, даже принюхался.

— Смысл есть! — твердо проговорил тот, подымаясь.