Эротические страницы из жизни Фролова

Надежность выше разумного, - две или более частей становятся из раздельных по-настоящему единым целым, и функционирует это целое, пока не сотрется все целиком, чего, впрочем, на самом деле практически не бывает, поскольку значительно раньше выходит из строя все остальное."

"Достичь в конструкторском решении такого состояния, когда поверхности держат сами себя, не так просто, как может показаться. Почти каждый, кто начинает этим заниматься, попадает в плен мучительных поисков и неизбежных тупиковых разочарований, - такова сама по себе природа этой проблемы.

Приходится проделать огромную работу, чтобы придти к той позиции, когда становится понятным, что недостает мизера, но этот мизер в уже задействованных параметрах принципиально недостижим, и тогда вся предыдущая работа оказывается напрасной, а начинается новая, с нуля. Самое болезненное то, что она таки начинается. Непременно. И не однократно, а до тех пор, пока не удается вручить себя некому внутреннему проводнику, - как правило, неосознаваемому, - который последовательно, через множество удач и неудач приведет таки к этой деепричастной мелочи.

Виктор знал, что увидеть вечный зацеп в чертежах обыкновенный человек с налету не в состоянии, - даже самый сообразительный; это вообще очень трудно, ведь кончик решения всегда находится в какой-нибудь мельчайшей деепричастной мысли, которую различить может только тот, кто думает на том же языке, что и его создатель.

Поэтому его хотя и возмутило, однако ничуть не удивило, что бедолага шлифовальщик запорол эту работу, - он думал другим, обычным языком.

И, конечно, ничего не видел. И видеть не мог.

И этим бедолагой, скорее всего, оказался Витька. Шлифовал, конечно, не сам, но, видимо, именно он подсунул детали обычному шлифовальщику. Это можно было легко определить по характеру той напряженности, которая чувствовалась между Витькой с одной стороны и двумя его соратниками с другой. А может, и сам. Уж очень виноватым он выглядел. Есть такие любители казаться мастерами на все руки.

Виктору вдруг стало жаль его.

И снова захотелось как бы защитить… Особенно в тот момент, когда разговорник передал Витьке слово для разъяснения непосредственных причин и следствий содеянной гадости. Эту глубокую растерянность в его глазах он уже однажды видел, - тогда, когда Катька заставила его раздевать себя перед ним и для него же, Виктора. И вот теперь почти то же самое повторяется…

Ну какого черта лезть в такие дела напропалую!? Детали-то не просто дорогие, - бешено дорогие.