Эротические страницы из жизни Фролова

- Я не знаю, как это выговорить…

- Прям так, как чувствуешь, любыми словами, хоть ругливыми, - совсем заинтриговалась она.

- Понимаешь, наверное, это у всех мужиков такое чувство… ну, как тебе это сказать… когда знаешь, что к этому месту близкой тебе женщины ради ее же удовольствия совсем недавно прикасался другой мужчина… ну, в ее коже, волосиках, слизистой оболочке… что-то изменяется, они как бы другие на ощупь становятся… Вот и с тобой так же, как с Иркой после Димки, - к чему ни дотронусь, вот к этой травушке, к этим мягким угодницам, к этому стебельку, к этим мятинкам, этой вот мягкой луночке, и этой луночке тоже, - все стало как бы неуловимо иным, и я вроде бы как на самом деле чувствую их недавнее вожделение и наслаждение чужой плотью.

- Правда? А если не знаешь?

- Не помню больше такого ощущения. А ты думаешь, Ирка и до этого кому-то давала?

- Нет. Не давала. Я бы почувствовала. Даже скорее, чем ты.

- А этому Димке и в самом деле дала?

- Да.

- А как ты об этом знаешь? Ты его видела?

- Нет. Я чувствую.

- Ты и Светланку так чувствуешь?

- Светланка еще ребенок. А что со Светланкой?! - вдруг с тревогой вскрикнула она, вскакивая с места. - Что-то случилось?

- Да нет, конечно. Я так спросил, к слову.

- Мне что-то очень тревожно за нее стало последнее время…

- Еще бы. Такой возраст начинается. Ляг. Можно я ее поцелую?

- Конечно. Она ведь теперь твоя. Можешь делать с ней все, что захочешь.

- А Борис?

- Сначала поцелуй.

"Она поразительно точно предчувствовала каждое намерение его губ и языка, каждое движение его рук, желающих что-то изменить в ее позе; она замирала, когда он этого хотел, напячивалась на его язык, когда он только успевал об этом подумать; разводила руками губы или растягивала их в длину, раздвигала, поднимала, забрасывала себе за голову свои ноги, поворачивалась на бок и делала ногами и руками немыслимые развороты тела с непременно выпяченной к его губам своей гладенькой красавицей; выставлялась к нему задом так, что вместе с бедрами он легко обнимал ее опущенную к постели спину, а ее груди чувствовал коленями между ее колен, и растягивала потом руками свои ягодицы так, чтобы ему удобно было ухватывать губами ту самую дырочку, которую она совсем недавно приказывала ему губами никогда не трогать.