Эркюль Пуаро

Но все же человек есть человек, не так ли? Иногда у нее вырывались отдельные восклицания, замечания. Иногда мадам рассуждала вслух.

Пуаро весь превратился во внимание.

– Вот если бы вы привели нам некоторые примеры, мадемуазель...

– Сейчас... Ну вот, хотя бы такой. Приходит письмо. Мадам вскрывает его, смеется коротким, безразличным смехом и говорит: «Хнычете, умоляете, моя дорогая леди. Все равно вам придется платить». Или, обращаясь ко мне, она говорит: «Подумай только! Вот идиоты, нет, они настоящие дураки.

– А вы видели кого-нибудь из клиентов мадам, приходивших сюда?

– Нет, мосье, почти никогда. Вы ведь знаете, они проходили сразу на второй этаж. Чаще всего они приезжали вечером, когда уже было темно.

– До поездки в Англию мадам Жизель находилась в Париже?

– Она приехала в Париж накануне днем.

– А где она была?

– Уезжала на две недели в Довиль, Ле-Пине, Пари-пляж и Вимрё.

– А теперь, мадемуазель, подумайте и скажите, не знаете ли вы такого, что могло быть хоть как-то помочь нам?

Элиза задумалась. Но потом покачала головой и сказала:

– Нет, мосье. Я ничего не знаю. Мадам была в хорошем настроении. Дела ее шли превосходно, поездка была выгодной, она принесла ей доход. Потом мадам попросила меня позвонить в авиационную компанию «Юниверсал Эйрлайнз» и заказать ей билет на следующий день.

– Она говорила, зачем летит в Англию? Она спешила туда по неотложным делам?

– О, нет, мосье. Мадам бывала в Англии довольно часто. Обычно она мне сообщала о своей поездке накануне.

– А в тот вечер к ней приходили клиенты?

– По-моему, был один человек, мосье. Но я в этом не уверена. Может быть, Жорж знает лучше. Мне мадам ничего не говорила.

Фурнье вытащил из кармана несколько фотографий, в основном это были моментальные снимки, сделанные в суде во время показаний свидетелей.

– Вы узнаете кого-нибудь из этих людей, мадемуазель?

Элиза взяла фотографии, внимательно посмотрела на них и покачала головой.

– Нет, мосье.

– Надо спросить об этом же Жоржа.

– Да, мосье. Но, к сожалению, у Жоржа совсем плохое зрение. Нам очень жаль его.

Фурнье встал.

– Ну что ж, мадемуазель, мы уходим.