Эркюль Пуаро

Он побледнел, осунулся, и вид у него был несчастный.

– Посмотрите, мадемуазель, – мягко сказал Пуаро, наклоняясь к девушке. – Вот ваш друг. Он отвезет вас домой.

Эгг поднялась с колен. Она молча смотрела на Оливера, точно не узнавая его, потом, споткнувшись, неуверенно сделала шаг к нему навстречу.

– Оливер... Отвези меня домой. О, пожалуйста, отвези меня поскорее домой.

Он обнял ее и повел к двери.

– Да, дорогая, пойдем. Пойдем.

Ноги у девушки подкашивались, она едва шла. Оливер и мистер Саттертвейт с двух сторон поддерживали ее.

У двери она, казалось, взяла себя в руки, выпрямилась и вскинула голову.

– Благодарю. Мне уже лучше.

Пуаро поманил Оливера Мендерса, и молодой человек вернулся в комнату.

– Будьте с ней как можно деликатнее, – сказал Пуаро.

– Еще бы, сэр! Она самое дорогое, что есть у меня на свете, вы это знаете. Любовь к ней причинила мне так много страданий, так меня ожесточила. Но теперь я стану другим. Я буду для нее надежной опорой. И может быть, когда-нибудь...

– Верю, так и будет, – сказал Пуаро.

– По-моему, в ее сердце уже пробуждались нежные чувства к вам, но тут явился он и поразил ее воображение. Эти знаменитости, которым все поклоняются, как они опасны для юной девушки! В один прекрасный день Эгг вас полюбит, и вы построите здание своего счастья на прочном фундаменте.

Оливер вышел из комнаты, и Пуаро проводил его ласковым взглядом.

Вскоре вернулся мистер Саттертвейт.

– Мосье Пуаро, – сказал он, – вы самый удивительный человек, которого я когда-либо знал.

Пуаро напустил на себя скромный вид.

– Вздор, право, вздор. Трагедия в трех актах. И вот занавес падает.

– Извините меня... – нерешительно начал мистер Саттертвейт.

– Наверное, хотите, чтобы я что-то вам объяснил?

– Да, мне хотелось бы знать...

– Пожалуйста, спрашивайте.

– Почему вы иногда говорите по-английски безупречно, а иногда... не совсем?

Пуаро засмеялся.

– О, охотно объясню! Я и впрямь умею хорошо говорить по-английски. Однако, мой друг, ломаный английский дает неоценимые преимущества.

Люди начинают вас немного презирать. «Иностранец! – говорят они. – И сказать-то по-английски ничего толком не умеет». Я не люблю нагонять на людей страх, я предпочитаю выглядеть в их глазах немного смешным. А еще обожаю хвастаться! «Э-э, приятель, – думает англичанин, – уж слишком ты о себе возомнил! Видно, не многого стоишь!» Так обычно думают англичане. А ведь это неверно. Понимаете, я таким образом усыпляю их бдительность. К тому же это уже стало привычкой...