Эркюль Пуаро

И они называют это лечением! Считают, что делают доброе дело. Скоты!

– И сэр Бартоломью Стрейндж?.. – осторожно начала Эгг.

Но он ее перебил:

– Сэр Бартоломью Стрейндж! Сэр Бартоломью Лжец! Хотел бы я знать, что творится в его хваленом санатории. Нервные болезни... Это они так говорят. Туда запрут, а обратно – ни-ни. И еще уверяют, будто ты пришел по собственной воле! Как бы не так! Хватают тебя, когда ты в горячке и ничего не соображаешь...

Его била дрожь, рот нервно подергивался.

– Что-то я расклеился, – виновато сказал он. – Совсем расклеился.

Он подозвал официанта и с пьяным упорством стал требовать, чтобы Эгг выпила еще стаканчик. Она отказывалась. Тогда он велел подать еще одну порцию для себя.

– Так-то лучше, – пробормотал он, осушив стакан. – А то нервы совсем расходились. Самое паршивое, когда нервы сдают... Главное – не злить Синтию... Она не велит мне болтать... – Он начал клевать носом. – Как бы в полиции не узнали... А то еще подумают, что это я прикончил старину Стрейнджа.

– Может быть, вы догадываетесь кто?

– Почему это вы у меня спрашиваете? Почему это я должен догадываться? – Он злобно и подозрительно сверлил Эгг своими буравчиками. – Ничего я не знаю. Говорю вам, не знаю. И не собирался я у него «лечиться». Мало ли что Синтия там говорит... Не собирался, и точка.

Он выпрямился.

– Я еще могу постоять за себя, мисс Литтон Гор.

– Не сомневаюсь. Скажите, не слышали ли вы о некоей миссис де Рашбриджер? Она лечится в санатории сэра Бартоломью.

– Рашбриджер? Рашбриджер... Старина Стрейндж что-то говорил... А что говорил? Не помню... – Он вздохнул, помотал головой. – Память сдает, вот в чем дело... И кругом недруги... Много недругов.

Он снова тревожно огляделся. Потом перегнулся через стол к Эгг и зашептал:

– Что эта чертова кукла делала в моей комнате?

– Какая кукла?

– Ну та, что похожа на кролика. Она еще пьески пишет. Утром, на другой день после того, как он скончался... я позавтракал, поднимаюсь к себе, а она крадется из моей комнаты. Увидела меня и шмыг по коридору, на ту половину, где комнаты для прислуги.