Эркюль Пуаро

А дочь ее была премиленькая девушка, но ей вскружил голову один женатый ловелас. Я очень его осуждаю. Такой позор! Ну, в конце концов они куда-то уехали. Жена так и не дала ему развода. Дочь миссис Мендерс родила сына Оливера и вскоре умерла. Мальчика взял на попечение его дядя, своих детей у него не было. Вот так Оливер и рос – то у дяди в Лондоне, то у бабушки. Он всегда приезжал сюда на летние каникулы.

Леди Мэри помолчала.

– Мне очень его жаль. По-моему, вся его надменность напускная.

– Неудивительно. Так часто бывает.

Если человек о себе слишком высокого мнения, если он без конца похваляется, то наверняка в глубине души он чувствует свою ущербность.

– Я этого не понимаю.

– Вообще комплекс неполноценности – престранная вещь. Криппен[80], например, безусловно, им страдал. В основе множества преступлений тоже лежит комплекс неполноценности. Желание самоутвердиться.

– Право, это удивительно, – тихо сказала леди Мэри и о чем-то задумалась.

Мистер Саттертвейт, глядя на нее, расчувствовался. Она чрезвычайно ему нравилась – грация в каждом ее движении, покатые плечи, мягкий взгляд карих глаз.

«Как мило, что она совсем не пользуется косметикой, – думал он. – Должно быть, в молодости она была необыкновенно хороша. Не броской красотой розы, нет, а скромной прелестью фиалки, стыдливо прячущей свое очарование».

Мысли унесли его в прошлое, в далекие годы юности.

Неожиданно для самого себя он принялся рассказывать леди Мэри о себе, о единственной любви, которую ему довелось испытать. Безответная любовь.

Кого теперь этим удивишь? Грустная история, но как она дорога сердцу мистера Саттертвейта.

Он рассказал леди Мэри о той девушке, о том, как прекрасна она была, как они ездили в Кью[81] любоваться колокольчиками. В тот день он решился наконец предложить ей руку и сердце. Ему казалось, что она разделяет его чувства. И вдруг, когда они стояли, восхищенно глядя на колокольчики, она поверила ему свою тайну... Так он узнал, что она любит другого. Он не открыл ей своего сердца, он стал ее преданным другом.

Не бог весть какая потрясающая история, но прозвучала она весьма уместно среди этих выцветших ситцев и тонкого, как яичная скорлупа, фарфора.

А потом леди Мэри поведала ему о себе, о своем замужестве, не слишком, как оказалось, счастливом.

– Я была глупая девчонка, впрочем, девчонки все глупые, мистер Саттертвейт. Они так самоуверенны, воображают, что им все на свете известно... Знаете, кругом только и слышишь, что про «женскую интуицию».