Эркюль Пуаро

Ничто не могло вывести мисс Милрей из равновесия, – кажется, поумирай внезапно все кругом, она и бровью не поведет. Что бы ни случилось, она все принимала как данность и сразу начинала действовать наиболее целесообразным образом. Она телефонировала агентам по продаже недвижимости, рассылала за границу телеграммы, истово стучала на пишущей машинке. Мистер Саттертвейт, удрученный зрелищем столь сокрушительной деловитости, бежал из дома. Он бесцельно брел по причалу, когда кто-то вдруг схватил его за руку. Обернувшись, он увидел бледную и взволнованную Эгг.

– Что все это значит? – гневно выпалила она.

– Что именно? – попытался выиграть время мистер Саттертвейт.

– Говорят, сэр Чарльз уезжает... и собирается продавать «Воронье гнездо».

– Совершенно верно.

– Он уезжает?!

– Уже уехал.

– О! – Эгг выпустила его руку. Она вдруг показалась ему маленькой девочкой, которую жестоко и несправедливо обидели.

Мистер Саттертвейт не знал, что сказать.

– Куда он уехал?

– За границу. На юг, во Францию.

– О!

И снова он не нашел, что ответить. Нет, видно, сэр Чарльз для нее не просто кумир, тут еще и нечто иное...

Мистеру Саттертвейту стало жаль девушку, и он принялся сочинять в уме речь, которая могла бы ее утешить, как вдруг она сама заговорила, чем повергла его в неописуемый ужас.

– Это все они! Те две стервы! Но все-таки которая же из них? – Эгг задыхалась от ярости.

Мистер Саттертвейт смотрел на нее, разинув рот. Эгг снова схватила его за руку и принялась трясти что было сил.

– Вы знаете! – кричала она. – Которая из них? Та, что седая, или другая?

– Постойте, дорогая, я не понимаю, о чем вы?

– Как бы не так! Отлично понимаете! Конечно же тут замешана женщина! Ведь я ему нравилась, знаю, что нравилась. Проклятье! Ведьмы, они, должно быть, это поняли тогда, в тот вечер. Ненавижу женщин! Мерзкие твари! А как она одета, помните, та, что с зелеными волосами? Я чуть не лопнула от зависти. Такое платье рассчитано на то, чтобы привлекать мужчин. И не возражайте! Конечно, она стара и безобразна как смертный грех, но это ничему не мешает.

– Душенька, вы бог знает что выдумали. Его... э-э...