Эркюль Пуаро

Сэр Чарльз еще немного постоял на террасе. Потом вошел, запер за собою дверь и, подойдя к бару, налил себе виски с содовой.

– Завтра уезжаю отсюда навсегда, – сказал он.

– Что?! – удивленно вскричал мистер Саттертвейт.

На лице сэра Чарльза мелькнуло что-то вроде грустного удовольствия – его признание явно произвело сильное впечатление на мистера Саттертвейта.

– Это Единственное, Что Мне Остается, – сказал сэр Чарльз, делая ударение на каждом слове. – Виллу продам. Никто никогда ничего не узнает... – Голос его чуть заметно, но весьма эффектно дрогнул.

Самолюбие сэра Чарльза, уязвленное ролью второй скрипки, жаждало удовлетворения. Теперь он исполнял великолепную сцену самопожертвования, столь часто игранную им в разных спектаклях: вот он во имя священных уз брака отрекается от возлюбленной и отсылает ее назад, в объятия безутешного супруга; или в силу роковых обстоятельств отказывается от девушки, к которой пылает безумной страстью."

"– Убраться с дороги – вот все, что я могу сделать, – продолжал он с веселым отчаянием в голосе.

– Куда же это? – поинтересовался мистер Саттертвейт.

Сэр Чарльз беззаботно махнул рукой.

– В никуда. Разве теперь это важно?.. Может быть, махну в Монте-Карло, – добавил он вдруг, немного выйдя из образа, но тут же спохватился и заговорил, как того требовала чувствительная сцена, упавшим голосом: – Затеряться ли в толпе... или в пустыне... Какая разница? По сути своей человек всегда одинок.

Это была явно реплика под занавес.

Кивнув своему собеседнику и единственному зрителю, сэр Чарльз покинул комнату.

Мистер Саттертвейт, следуя примеру хозяина, тоже решил идти спать.

«Ну уж, ты если и затеряешься, то отнюдь не в пустыне», – с усмешкой подумал он.

Наутро сэр Чарльз, извинившись, объявил своему другу, что покидает его – сегодня же уезжает в город.

– Вы же оставайтесь, дружище. Хотя бы до завтра. Я знаю, вы собирались к Харбертонам в Тависток.

Сэр Чарльз решительно расправил плечи, крепко пожал мистеру Саттертвейту руку и препоручил его всемогущей мисс Милрей.

Мисс Милрей, как и прежде, была готова взвалить на себя все дела и заботы. Узнав о намерениях сэра Чарльза, она не выразила ни удивления, ни каких-либо иных чувств. Тщетно старался мистер Саттертвейт вызвать ее на разговор.