Ермак

«Что улыбается… Чему радуется?» — изумленно подумал о Дударьке Ермак, и невольно залюбовался дочкой медника. Белые мелкие зубы, живые, смородинно-черного цвета глаза сверкали на ее милом загорелом лице.

— Чем он тебя обидел? — громко спросил атаман.

Девушка потрясла головой.

— Ни-ни! — она жарко взглянула на Дударька и прижалась к нему.

— Ишь, шельма, как любит! — крикнул кто-то в толпе. — А очи, очи, мать моя!..

— Батько! — обратился Дударек к атаману, — дозволь слово сказать!

— Говори!

— Люба она мне, батько, сильно люба! Дозволь жить…

— А время ли казаку любовью забавляться? — незлобливо спросил Ермак.

— Ой, время, самое время, батько! — волнуясь подхватил Дударек. — Самая пора! Глянь, батько, что робится кругом. Весна! Двадцать пять годков мне, а ей и двадцати нет. Шел сюда за счастьем и нашел его.

— А чем платить за него будешь? — сказал атаман.

— Доброй жизнью! Пусть сибирская землица обогреет нас, станет родным куренем.

— Ну, медник, что ты на это скажешь? Не вижу тут блудодейства.

— Калым надо! Закон такой: взял — плати! — сердито закричал татарин.

— Батько, где мне, бедному казаку, взять его. За ясырок на Дону не плотили…

Ермак поднял голову:

— Браты, как будем решать? Накажем Дударька, а может оженим?

— На Дону обычаи известные, батько, — закричали казаки. — За зипунами бегали, а жен имели! Дозволь Дударьку открыто сотворить донской обычай — накрыть девку полой и сказать ей вещее слово…

На сердце Ермака вдруг стало тепло и легко.

— Пусть будет по-вашему, браты! — и, оборотясь к Дударьку, повелел: — Накрывай полой свое счастье!

Казак не дремал, крепче сжал руку татарки и вместе с ней поклонился казачьему кругу:

— Дозволь, честное товариство, девку за себя взять? — и легонько потянул к себе татарку, ласково сказал: — Так будь же моей женой!

— Буду, буду! — поспешно ответила девушка.

Медник кинулся отнимать дочь, но атаман протянул властную руку:

— Стой, погоди, малый! Нельзя гасить счастье.

— Истинно так, батько! — хором ответили казаки.

— Не бесчестие и не насилие сотворил наш воин, а великую честь оказали мы тебе, милый. И ты держись за нас. Худо будет тебе, — приходи к нам.

— Истинно так, батько, пусть приходит! — опять дружно отозвались казаки.