Ермак

Один конец…

Ермак остановил жестом говоруна:

— Браты, не будет козней со стороны Москвы! — твердо сказал он. — Мы оградим отчие земли с востока от Орды. Сами добыли то, о чем мечталось царю. Мыслю я, что взор царя не раз поворачивался сюда. А потом, кто знает, почему он в погоню за нами не послал стрельцов на Каму?

Иван Гроза раскрыл от изумления рот.

— А может он того и хотел, чтобы мы на Сибирь шли, — внезапно высказал он свою догадку. — Батька, коли так, не идолам Строгановым дадим Сибирь, а всей Руси.

— Слово ваше, атаманы? — спросил Ермак.

Кольцо ответил за всех:

— Известно оно: ты начал, тебе и кончать!

— Т-так! — вторично припечатал Мещеряк.

Ермак истово перекрестился. За ним помолились остальные.

— Коли так, — с богом, пошлем посольство. А кого послать иного, как не Иванку Кольцо? Царь любит и казнить, любит и миловать. Жестоко он зол на Иванку, и гляди, браты, непременно сменит гнев на милость. По нраву ему это…

Иванко вскочил, глаза потемнели:

— Батька, спужать хотел? Нет еще того страха, чтобы спужать донского казака!

— Знаю, ты не пужливый, а в замешательстве в один момент найдешься.

— Насчет царя верно, — проговорил Матвей Мещеряк. — Царь, сказывают, высок, статен, голос покрепче иванкиного — зычен щибко, характером крепок, горяч и крут. Однако есть за ним и другое — хорошее: бояришек не любит.

— Эх, — махнул рукой Кольцо. — Не простит царь, — земля русская обогреет, ей послужу, казаки! Еду, атаманы! — на смуглом лице Иванки блеснули горячие глаза. Тряхнув кудрявой головой, он потянулся к Ермаку: — Дай, батько, обнимемся…

Они прижали друг друга к груди и крест-накрест расцеловались.

— Ну, Иванушка, серде у тебя веселое, порадей за казачество, вертайся и вези вести радостные!

— Чую, будет так, батько! — уверенно ответил Кольцо.

Все поднялись из-за стола, сбросили шапки и стали молиться, кратко и выразительно выпрашивая у бога доброго пути-дороги. И, будто бог был создан ими по образу и подобию станичного атамана, казаки хозяйственно просили его: «Сам знаешь, зима легла лютая. Камень высок и непроходим в стужу, кругом враги, и проведи ты, господи, посла нашего волчьей дорогой, минуя все напасти и беды. Вразуми и царя, пусть с кротостью выслушает нашего посланца и милостью одарит».