Ермак

Русь за нами, — это и пугает их, а испуган — наполовину разбит! Браты, товариство, лыцари! — торжественно продолжал Ермак. — Пришла пора покончить свары, поклониться нам земле-матери, отечеству и положить русскому народу наш великий подвиг — Сибирь! Царь Иван Васильевич грозен, но умен. Поклонимся, браты, через него всей Руси! В Москву с челобитием надо ехать, и скорей!

Кончив свое заветное, давно обдуманное слово, Ермак прямым, давящим взглядом обвел одного за другим атаманов, ждал ответа.

Никита Пан задумчиво покрутил седой ус и сказал тихо:

— Батько, дорог у нас больших и малых много, и зачем идти на Москву с поклоном?

Ермак, широкой спиной заслоняя слюдяное оконце, показал на запад, где через другое оконце виднелись заиртышские дали, и ответил:

— На Русь, браты, прямая и честная дорога! Мы не безродные, не бродяжки, мы русские, и нам есть чем гордиться: велика и сильна наша Русь! Перед Русью, а не иной какой силой склонились ныне татары, остяки и вогуличи… За Москву держаться надо, в том — сила! Рубите меня, браты, но не сверну с прямой дорожки! Жил — прямил, честен был с товариством, и умру таким! Ты, Иванко, первый друг мне, ты и враг мой злейший будешь, коли свернешь на иное!

Кольцо опустил голову, черные с проседью кудри свесились на глаза.

— Горько, ох и горько мне! — вздохнув, заговорил он. — Долго думку я носил о казацком царстве, и отнял ты, Ермак, самое заветное из моего сердца, не жалея, вырвал с корнем. Что ж, скажу прямо: должно, правда на твоей стороне! Не рубить твою головушку, а беречь ее будем пуще прежнего.

— Т-так! — густым басом подтвердил Матвей Мещеряк.

Брязга усмехнулся в свою курчавую бородку и, мало смущаясь, заявил:

— А я ж что говорил? Разве я супротив казачества пойду? Не все нам шарпать да гуляй-полем жить.

"Мещеряк зажмурился, а Иван Гроза недовольно взглянул на Богдашку:

— И вечно ты мечешься. Горяч больно. А ежели выберем тебя послом на Москву, ты к царю шасть, а он тебя на плаху, что тогда?

— Эх, о чем заговорил! — засмеялся Брязга. — Не пугай, не пужлив я: не робей, воробей! Про старые дрожди не поминают двожды!..