Ермак

С башенок и тынов навстречу летели камни, но он шел прямо, грозно, а за ним спешили казаки.

Карача явственно видел их суровые, загорелые лица, полные решимости. Правее, впереди горсти воинов, с кривой саблей бежал проворный казак. Он выкрикивал что-то озорное.

Карача схватил лук, пустил стрелу. Озорной казак завидел мурзу и пригрозил ему саблей:

— Доберусь до тебя, тогда — молись, сукин сын!

Мурзе стало страшно: он вдруг понял, что перед этими людьми не устоит его городок. Незаметно покинув тын, Карача выбрался тайной калиткой к озеру.

Верный слуга ждал его на утлой душегубке. Над озером все еще колебались холодные седые космы тумана, когда мурза уплывал в густой камыш… Позади все громче становились крики…

В ранний час казаки ворвались в городок. С плоских крыш на них лили кипяток, бросали камни, песок в глаза. Шли в последнюю битву старики, давно не державшие оружие. Даже женщины и подростки, подобрав подле трупов копья и мечи, вступили в бой.

На площади перед мечетью собрались последние защитники — оплот ислама, которых до решающей минуты берег Карача.

Они не молили о пощаде, сбились в плотные ряды и пошли навстречу казакам, без криков, не спеша. Это были отборные воины, молодец к молодцу, — рослые, сильные, многие из них в кольчугах и начищенных латах, блестевших на утреннем солнце. С кривыми ятаганами они бросились на казаков.

— Добры вояки! — похвалил Ермак. — Живьем бы взять!

— Да нешто их, чертей, возьмешь, батька! — огорченно вскрикнул Брязга.

 — Гляди, как режутся!

Под их ятаганами падали посеченные тела.

— Не можно терпеть, батько! — кричали казаки, и жесточь овладела ими. Они били топорами, палицами, рубили мечами идущих на смерть фанатиков. Быстро редела толпа храбрецов, и, наконец, остался один. Брязга ловким ударом выбил из его рук ятаган. Казаки навалились скопом и повязали удальцу-татарину руки. Его подвели к Ермаку.

— Хвалю, джигит! Иди ко мне! — сказал он по-татарски.

Изумленный татарин упал на колени, и крупные слезы потекли по его лицу.

— Вели рубить мою голову! — взмолился он и склонился перед атаманом.

— Да зачем же рубить ее, коли ты еще молод и в честном бою взят? — удивился Ермак.

— Секи, рус! Не могу в неволе жить! — горячо вымолвил татарин.

— Коли не можешь жить в неволе, иди куда глаза глядят! Браты, освободи его! — усмехнувшись, взглянул на пленника Ермак.

Татарин с недоумением разглядывал казаков.