Ермак

— Ишь ты, как царство свое построил! — И в ногаях тако ж — вымолвил Ермак и спросил Таузана: — При хане много вельмож?

— Ой, сколько вельмож! Бухара такой пышность нет. Гляди-считай: князьки, тайджи-царевичи, мурзы, ахуны, сеиты, карачи — думные. Ой, много! Столько, сколько звезд на небе!.. За саблю благодарю, вели коня отдать?

— И коня, и все тебе отдадут, только не стращай нас ханским войском. У Кучума воинов — сколько проса, но и всякое семя поклевать можно. Идем, тебе покажу, как это творится! — позвал Ермак мурзу из шатра.

Скликнули полдесятка казаков — добрых пищальников. Повесили на кол железную кольчугу, и атаман приказал стрелять.

Грянули пищали и насквозь пробили кольчугу.

Мурза развел руками.

— Аллах велик, но такого дива не видел.

Татарину стало страшно. Косил глаза на Ермака, стараясь по его лицу угадать свою судьбу. Но атаман дружески положил руку на плечо пленного:

— Будь гостем! — Он ввел его в шатер и посадил рядом. Поставили яства, и Тузан жадно поел.

— Хороший хозяин, большой воин. Хвала аллаху, что встретил такого! — льстил мурза.

Ермак озабоченно спросил:

— Как здрав хан? Думал сам навестить, да уж припоздал, спешу на Русь.

— Хан стар, глаза плохо видят, гноятся, — охотно отозвался Таузан. — Но у него тайджи Маметкул, у того глаза острые, рука твердая, храбр, как барс, и яростен в битве. Нет ему равного во всей сибирской земле. Горе тому, кто встретится с ним в ратном поле!

— Кланяйся ему, — спокойно сказал Ермак. — И поведай, жалкую, сильно жалкую, что такого лыцаря не повидал.

— Плохи, — с нескрываемым пренебрежением ответил мурза. — Они не хотят за хана воевать, плохо ясак платят, мусульманской веры не признают, идолам кланяются. А идолы у них каменные или деревянные, бывают и медные. Шаманят перед ними, губы мажут кровью и жиром.

Ермак встал и велел принести лучший кафтан и меха. Принесли голубой кафтан и пышных черных соболей.

— Соболи — поминок хану и мурзам, а тебе кафтан!

Сам Матвей Мещеряк напялил на Таузана суконное одеяние, поморщился и подумал: «Ему бы, идолу, пинок ногой в зад, и катись к лешему, а тут батько речи разводит!».

Мурза коснулся правой рукой лба, потом сердца и поклонился Ермаку:

— Аллах пошлет на твоем пути удачу. Хан пожалеет, что не увидит столь знатного иноземца. Я скажу всемилостивому о твоей щедрости и силе!

К шатру подвели коня. Мурзак проверил, все ли в целости.