Ермак

Закончив романс и переждав аплодисменты собравшейся в трактире в значительном количестве публики, есаул Кононович поинтересовался у меня:

– Казак, знаешь, чей это романс?

– Дениса Давыдова, ваше благородие, – я пьяно улыбнулся есаулу. – «Песня старого гусара» называется.

– Хм-м! Молодец! Следующий романс.

Следующим прозвучал романс также Дениса Давыдова «Не пробуждай, не пробуждай», потом еще пара романсов, авторов которых я не знал – слышал впервые. После исполнения последнего есаул положил гитару на стол, и у него завязался какой-то спор с Некрасовым.

"Увидев мои потуги с гитарой, есаул с ухмылкой поинтересовался:

– Умеешь музицировать, казак?

Я с пьяной бесшабашностью кивнул головой, ударил по струнам и, подражая голосу Розенбаума, затянул:

Под ольхой задремал есаул на роздыхе,Приклонил голову к доброму седлу.Не буди казака, ваше благородие,Он во сне видит дом, мамку да ветлу.А на окне наличники,Гуляй да пой, станичники.

– Э-э-э-х-х! – Есаул от избытка чувств жахнул кулаком по столешнице. – Любо! Чья песня, казак?

– Моя.

Извини, Александр Яковлевич, но такая песня нужна казачеству и в это время. Никак я не мог понять в том моем мире, как еврей смог написать такие замечательные казачьи песни! Видимо, кто-то по материнской линии Розенбаума точно согрешил когда-то с казаком.

– Любо! А почему Амур и Дон? – продолжил опрос есаул.

– Мой дед с семьей пришел на Амур с Дона. И в станице Черняева много семей, чьи корни идут с Дона.