Ермак

Лицо властное, да и от всей его фигуры веяло каким-то покоем, огромным самообладанием и силой. Все его распоряжения выполнялись бегом. При этом он не разу не повысил голоса.

«Да, судя по всему, этот дядя свою банду-войско держит в ежовых рукавицах, и оно пойдет за ним в огонь и в воду. Поэтому гасить тебя, дядя, надо в первую очередь», – подумал я."

"Минут через двадцать после того, как мы стали наблюдать за базой, хунхузы, заслышав удары поварешки о котел, стали собираться под навесом за столом. На кухне перед котлом образовалась очередь.

На поляну к своим мы вышли минут через сорок, предупредив их о возвращении условным криком гагары.

– Внимание, собираемся, на конь и выдвигаемся назад на юг вдоль реки. Где-то через версту будет большой ручей, который мы форсировали. На южной стороне ручья делаем остановку. В головном дозоре вторая тройка. Лис, третья тройка и Дан с Туром – основные силы, я и Леший – тыловой дозор. Передвигаемся очень тихо, колонной, шагом в пределах видимости. Оружие на луке седла.

Все-таки хорошо я выдрессировал ребят за полгода! Никаких вопросов, молча разобрали лошадей, в седло и в указанном порядке выбрались на тропу. Через десять минут, форсировав ручей-речку шириной метров пятнадцать и глубиной в середине русла под брюхо лошади, остановились.

Подозвав Шило с Сычом, я дал им команду быстро найти дальше на юг вдоль реки полянку, где мы могли бы остановиться на ночь. Остальным дал команду спешиться и собрал их вокруг себя.

– Слушайте внимательно, браты. Дело дрянь! Ниже по реке на север, верстах в двух отсюда большой долговременный лагерь хунхузов, рассчитанный на пятьдесят человек и больше. Сейчас в нем двадцать четыре или двадцать шесть человек – не видел, сколько человек в дозоре с северной стороны их лагеря. Возможно, что кто-то и в шалаше остался спать и на ужин не вышел. Лошадей в лагере тридцать четыре. Все хунхузы одеты одинаково, очень хорошо вооружены.