Эркюль Пуаро

Загар не мог скрыть, как он побледнел. Боец он был неважный, не то что цепкий Пеннингтон. Выдерживая роль пересмешника, Тим сказал:

– В самом деле? Куда же я его дел в таком случае?

– Это я тоже знаю.

У Тима сразу опало – увяло лицо. Пуаро размеренно продолжал:

– Ожерелье может находиться только в одном месте. Я долго размышлял, и мой рассудок ручается в правоте. Жемчужины, мосье Аллертон, спрятаны в четках, что висят у вас в каюте. Их бусины очень искусно вырезаны – я думаю, их делали по вашему заказу. Бусины разымаются на половинки – по их виду не догадаешься, – и внутри каждой в клею лежит жемчужина.

При обыске полиция обычно уважительно относится к религиозным символам, если не усмотрит в них ничего подозрительного. И вы это учли. Я пытался выяснить, каким образом мадемуазель Саутвуд переслала вам поддельное ожерелье. Она непременно должна была это сделать, поскольку вы приехали сюда с Майорки, услышав, что здесь будет проводить свой медовый месяц мадам Дойл. Я мыслю себе, что ожерелье прислали в книге, в страницах вырезав квадратную нишу. Обрезы книги видны, а под обложку на почте никто не заглянет.

Настало долгое молчание. Потом Тим ровным голосом сказал:

– Вы победили. Покуролесил – и хватит. Пора расхлебывать эту кашу.

Пуаро чуть заметно кивнул:

– А вы знаете, что вас видели в ту ночь?

– Меня видели? – вздрогнул Тим.

– Да, в ту ночь, когда погибла Линнет Дойл, один человек видел, как вы уходили от нее после часа ночи.

Тим сказал:

– Слушайте, вы же не думаете.

.. Это не я ее убил, клянусь вам! Я места себе не нахожу. Надо же было выбрать именно ту ночь! Это просто ужас какой-то.

– Да, – сказал Пуаро, – вам пришлось понервничать. Зато теперь, когда правда вышла наружу, вы можете нам помочь. Когда вы брали ее жемчуг, мадам Дойл была жива или мертва?

– Не знаю, – хрипло выдавил Тим. – Ей-богу, не знаю, мосье Пуаро. Я заранее выяснил, куда она кладет его на ночь, – на столик у изголовья. Я прокрался в каюту, ощупал столик, забрал жемчуг, а обратно положил поддельный и выскользнул наружу.

Естественно, я думал, что она спит.

– Вы слышали ее дыхание? Вы же наверняка прислушивались.

Тим добросовестно задумался.

– Было очень тихо – действительно, очень тихо, но чтобы слышать ее дыхание... нет, не помню."

"– Не пахло гарью, как после недавнего выстрела из пистолета?

– Не думаю. Не помню.

Пуаро вздохнул:

– Значит, мы не продвинулись.

Тим заинтересованно спросил:

– А кто меня видел?

– Розали Оттерборн.