Эркюль Пуаро

– Ничего, – в тон ему сказала девушка.

– Нужно прояснить немногие моменты, – сказал Пуаро. – Когда я спросил вас, не видели ли вы кого-нибудь на палубе с правого борта в десять минут второго, вы ответили, что никого не видели. К счастью, я дознался до правды без вашей помощи. Мосье Аллертон признался, что ночью был в каюте Линнет Дойл.

Она бросила взгляд на убитое, каменное лицо Тима; тот коротко кивнул.

– Я правильно назвал время, мосье Аллертон?

– Совершенно правильно, – ответил Аллертон.

Розали не сводила с него глаз.

У нее дрожали помертвелые губы.

– Но вы не...

Он ответил сразу:

– Нет, нет, я не убивал. Я вор, а не убийца. Все равно об этом скоро все узнают. Я охотился за ее жемчугом.

– По словам мистера Аллертона, прошлой ночью он вошел в ее каюту и подменил жемчужное ожерелье подделкой, – вмешался Пуаро.

– Правда? – спросила Розали. Ее грустные, младенчески беззащитные глаза вопрошающе смотрели на него.

– Да, – сказал Тим.

Все молчали. Полковник Рейс смущенно ерзнул на стуле.

Пуаро продолжал фальшивым голосом:

– Это, повторяю, версия самого мосье Аллертона, которую частично подтверждает ваше свидетельство.

Иначе говоря, доказано, что прошлой ночью он был в каюте Линнет Дойл, но нет никаких доказательств того, что он там делал.

Тим изумленно выкатил на него глаза:

– Но вы же знаете!

– Что я знаю?

– Что я взял жемчуг.

– Mais oui – mais oui. Я знаю, что жемчуг у вас, но я не знаю, когда вы его взяли. Может статься, что вы его взяли не прошлой ночью, а раньше. Вы сказали, что Линнет Дойл вряд ли бы заметила подмену.

Я отнюдь не уверен в этом. Допустим, она ее заметила. Допустим далее, что она знала, кто подменил жемчуг. Допустим, что вчера вечером она грозила разоблачением, и вы поняли, что она не преминет это сделать. Допустим также, что вы слышали с палубы ссору между Жаклин де Бельфор и Саймоном Дойлом, и когда салон опустел, вошли и забрали пистолет, а час спустя, когда пароход утих, пробрались в каюту Линнет Дойл и сделали так, чтобы никакое разоблачение вам более не грозило.

– Боже мой! – сказал Тим. На его пепельном лице в немом ужасе стыли глаза, уставленные на Эркюля Пуаро.

Тот продолжал:"

"– Но один человек видел вас – горничная Луиза. Утром она явилась к вам и стала шантажировать. Она назначила большую цену за свое молчание. Вы поняли, что если поддаться шантажу, то это будет началом конца. Вы притворно согласились, обещали перед ланчем прийти к ней в каюту с деньгами. И когда она считала банкноты, вы ее закололи.